Говорит, что здесь зона ответственности американской армии, и все, что сюда вынесло, принадлежит им. А мы всего лишь гости, хотя и, безусловно, дорогие…
– А дорогим гостям не положены подарки? – задумался Вобликов.
Американец был прав – разделом союзных армий служила Эльба. Он задумчиво уставился на эсэсовского офицера. Тот понял, в чем дело, ехидно ощерился. Он начал приподниматься, сел, почесал колено. Особой роли этот субъект не играл. Мало шансов, что он служил в разведке и был посвящен в мрачные тайны рейха.
– Неужели отдадим, товарищ майор? – расстроился Шашкевич.
– Придется, – вздохнул Ракитин. – Мы сами виноваты, упустили их на западный берег…
Немец засмеялся. Это было уже чересчур. Андрей дал ему в зубы – со всей благородной яростью, вскипевшей, как волна! Удар был четкий, заныли костяшки кулака. Немец опрокинулся на спину. От удара хрустнула челюсть, посыпались ухоженные зубы.
– Вот это по-нашему, – заулыбался Вобликов.
Недовольно загомонили американцы, стали что-то высказывать своему командиру, бросая на советского майора недоброжелательные взгляды.
– Денис, переведи – пусть забирают. Сойдет и такой – с подпорченной шкурой.
Корзун перевел. Губы американского командира тронула загадочная улыбка. Он махнул рукой, подбежали двое, схватили эсэсовца под мышки, поволокли к зарослям.
– Легостаев, потери есть? – крикнул Ракитин."
"– Двое раненых, товарищ майор! У одного рука прострелена, другого в бок угораздило, их сейчас перевязывают, надо в госпиталь!
– Сейчас повезем! Давайте к машинам!
Американский командир протянул сигаретную пачку. «Мальборо», – машинально отметил Ракитин, для приличия помялся, осторожно выудил сигарету. Достал из кармана свой «Казбек», жестом предложил.
Закашлялся жилистый паренек с курносым носом, товарищи засмеялись. Стали протягивать руки, бормоча свои имена – сначала стеснительно, потом свободнее: Федор, Олег, Джереми, Билл, Томми… Корзун коряво переводил, военнослужащие поддакивали.