И те, и другие пытливо всматривались в лица – ну, точно инопланетяне! У этих парней были непринужденные улыбки, они смеялись, показывая знаками, как красиво советский офицер зарядил в челюсть эсэсовцу!
– О’кей, виски? – Кряжистый боец отстегнул от пояса фляжку, протянул Ракитину. Тот поколебался, но все же помотал головой, покосившись на Корзуна. Тот энергично переводил ломаным языком: мол, спасибо, но никак нельзя – служба. И не пьем мы эту вашу заморскую гадость!
Американцы переглядывались, пожимали плечами: мол, непьющие русские – такой безжалостный удар по стереотипам.
– Будешь, нет? – Шашкевич стал тыкать в свою фляжку, висящую на ремне. – Водка, русская водка… Нам сейчас нельзя, только вечером себе позволяем, а вам-то какая разница? У вас война – не бей лежачего… Денис, переводи, чего застыл?
– О, рашен водка… – уважительно заговорили американцы и стали вежливо отказываться, выставляли ладони, словно защищались. – Ноу, ноу, сенкью вери мач…
И снова взялись за свои фляжки, сделали по второму глотку.
– Шашкевич, откуда у тебя водка? – процедил сквозь зубы Ракитин.
– Да нет у меня никакой водки, товарищ майор… Вода там, да и той чуть-чуть. Это я нарочно, чтобы в грязь лицом не ударить. Наше дело – предложить, их – отказаться.
– Рисковый ты мужик, Шашкевич… А если бы согласились? Опозорились бы на всю планету?
– Так они же отказались, товарищ майор, не пьют они нашу водку…
«Встреча на Эльбе» началась скомканно, но прощались почти дружески.
За мостом нетерпеливо гудели машины.
Глава восьмая
Войска союзников за Эльбу почти не заходили, стояли на месте и задумчиво разглядывали в стереотрубы, как полыхает германская столица.
А в Берлине продолжалось невиданное по размаху сражение. Непрерывным потоком в советский тыл поступали пленные.