И не надо делать такое сложное лицо – симпатичной женщине больше идет быть глупой, чем умной.
– Мы – могила, – обреченно вымолвил Вобликов. – Что там у нас положено за разглашение государственной тайны?
– Уж точно не строгий выговор… – у Корзуна одеревенели губы.
Полковник Старыгин выслушал отчет, сделал судорожный вздох, взялся за сердце. Он молчал, наверное, минуту, свыкаясь с новостью.
– Умеешь же ты впечатлить, Ракитин… Эх, чуток не успели. Ладно. Мы же и не рассчитывали, что это фашистское дерьмо сдастся в живом виде? Ты уверен, что все так и было?
– За что купил, товарищ полковник.
– Смерть Гитлера не может быть инсценировкой, на которую купились даже приближенные? А он сам тайком покинул бункер и уже удаляется в сторону Атлантики.
– Теоретически возможно, товарищ полковник, но как-то сложно. То, что сидело на диване с простреленной головой, было точно трупом. О двойнике Адольфа Гитлера нам ничего не известно.
– Что с Траубергом? – сменил тему Старыгин.
– Воз и ныне там, товарищ полковник. Трауберг находится в бункере, и Крейцер втирается к нему в доверие. Будут новости – начнем реагировать. Обстановка накаляется, скоро из бункера побегут крысы. На вашем месте я не стал бы загружать наш отдел посторонними делами, тем более связанными с разъездами. Мы постоянно должны быть наготове. Не сочтите за нежелание работать.
– Ладно, жди, – махнул рукой Старыгин. – От вашего отдела все равно никакого толка. То вы Штерна принимаете за Трауберга, то какого-то долговязого за Отто Скорцени, да еще и с нашими идейными противниками на мосту братаетесь.
– А про Скорцени я разве не предупреждал, товарищ полковник? – дерзнул Андрей. – Он не мог находиться в данном квадрате. Скажите, в том, что Гитлер себя прикончил, тоже мой отдел виноват?
– Ох, майор-майор, – удрученно покачал головой глава управления, – вот что близость победы с людьми делает – права начинают качать, старших по званию не уважают, дерзят. Скоро окончательно распустится молодежь… Ладно, ступай, жди у моря погоды.
В ночь на 1 мая было затоплено берлинское метро. Бои в районе Ангальтского вокзала носили наиболее ожесточенный характер. Немцы активно использовали тоннели, входы и выходы из метро – совершали подземные маневры, наносили неожиданные удары в тыл штурмовым отрядам.
Три дня части 29-го гвардейского корпуса вели изматывающие бои с мобильными подразделениями, несли тяжелые потери, терпели неудачу за неудачей.