Выбить противника из метро оказалось трудной задачей. Тогда и было принято решение – затопить тоннели, подорвав перемычки и перекрытия на участке под Ландвер-каналом.
На позиции выдвинулись части 2-й штурмовой инженерно-саперной бригады при 8-й армии Чуйкова. На козлы под перекрытием заложили две тонны взрывчатки. В результате взрыва образовался пролом, куда и хлынула вода из канала. Тоннель затопило, противнику осталось лишь стремительно бежать, неся потери.
Солдаты корпуса генерала Хетагурова воспользовались ситуацией, нанесли удар и вытеснили немцев из района Ангальтского вокзала.
Разрушения были серьезные, но большой трагедии не произошло – уровень Шпрее был на полтора метра ниже уровня метро. К тому же вода распространялась медленно, и уровень ее поднялся незначительно.
И все же новость в первые часы вызвала живой интерес. Грешили на фюрера, обезумевшего настолько, что он-де решил затопить собственный город. Крейцер докладывал: ничего подобного в бункере не обсуждалось, Гитлер подобных приказов не отдавал – разве что с того света…
Утром 1 мая сжалось кольцо вокруг центральной части Берлина. В руках у немцев остались правительственный квартал и район Тиргартен. Именно здесь находилась канцелярия Гитлера, а в ее дворе – небезызвестный бункер.
"Новость о бесславной кончине фюрера все же просочилась. Ночью немецкая сторона запросила переговоры. Сообщение принял штаб 8-й гвардейской армии. «Пусть приходят, поговорим, личную безопасность гарантирую», – пожал плечами генерал-полковник Чуйков, давно позабывший, что такое сон.
Ракитин лично наблюдал, как в штаб прибыли парламентеры. Возглавлял делегацию бледный статный генерал пехоты Кребс – начальник штаба верховного командования сухопутных войск.
Чуйков встретил Кребса с прохладной учтивостью, внимательно выслушал. Парламентер сообщил командарму о самоубийстве Гитлера (это уже не было новостью) и о том, что фюрер перед гибелью составил завещание о будущем Германии.