Ну чё дальше молчишь-то? Давай продолжай, ты же сама меня искала.
Впрочем, я не злился. Просто не хотел терять время, ведь тут явно есть чем ещё заняться.
А ладно! Хочешь — молчи, я тогда тебя разглядывать буду. Надо на всю жизнь запомнить.
— Каждая Мать, — продолжила собеседница, так и не дождавшись нужного вопроса, — знает, когда умрёт. Это всегда происходит после того, как она родит наследницу.
— Грустно.
— Почему? — ещё шире распахнула глаза дриада. — Это правильно! Плохо жить больше ста лет.
— Может быть, — пробормотал я, вспоминая недавнюю встречу с Магнусом. Что-то не показалось мне, что он духом постарел.
— А я живу больше двухсот.
— Выглядите прекрасно!
— И теперь… Наконец! Смогу умереть!
— Вы беременны?
— Ещё нет.
И вот тут ослеплённый окружающей красотой мозг, наконец, заработал.
— Вы знали, что я приду, — осипшим голосом пробормотал я. — Потому что предвидели свою смерть, которая должна случиться после того, как я сделаю вам ребёнка?
— Да.
* * *Нироль бежал так, как никогда в своей жизни раньше не бегал.
— Дорогу! — орал он и расталкивал плечами тех эльфов, кто не успевал сообразить, что бежит королевский посланник, и вовремя отскочить. — Дорогу!!!
За очередным поворотом перед ним возник долгожданный трёхэтажный дом, построенный между двумя тысячелетними харасами, раскинувшими над ним свои кроны.
Когда-то его возвели в столице люди, и в нём жили их послы. Те времена давно прошли, и сейчас здесь поселился Эньсас Первый Многоликий!
— Куда⁈ — двое членов «Анама», стоящие на страже и легко узнаваемые по синим плащам, перегородили ему дорогу.
Мать Ланами! Совсем недавно эти беспринципные головорезы, увидев королевского посланника, сразу бы пали ниц. Но именно они нашли и прокачали многоликого, и теперь их клан стал его личной гвардией.
— Конфиденциально! Лично в руки!
Нироль продемонстрировал допуск.
— Оружие не вынимать! Идти медленно! — прорычал один из охранников и, открыв тяжёлую створку, пропустил посланника. Сам, разумеется, зашёл следом. С обнажённым мечом.
Допуск пришлось ещё раз предъявить перед лестницей и снова — уже перед покоями многоликого.
В итоге в приёмный зал Нироль попал в сопровождении аж четверых воинов.