— Вам нужно предъявить наследника, и как можно скорее? Пожалуйста, не говорите о чувствах ко мне, я в это не поверю. Мне нужна правда. Я должна знать, что мой ребенок будет в безопасности при дворе и будет под вашей защитой.
— Мне, разумеется, нужен наследник, — Ариан отпустил мои руки и положил ладонь мне на щеку. — Но Кэтэлина. Разве это мешает мне испытывать чувства к тебе? Тебе так сложно поверить в то, что ты мне нравишься? Неужели Сорин никогда не говорил вам, насколько ты прекрасна, насколько умна? Как сияют твои глаза и как манит к себе шелк волос?
— Мне нужна правда, — нахмурилась я, чувствуя, что сердце пропустило удар.
Глава 2
Голос звучал твердо, и мне это понравилось. Потому что сердце вдруг заколотилось как сумасшедшее, видимо, решив, что ему нравятся нежные слова и признания.
Нет уж! Хватит вести себя как полная дура!
Я и так наломала дров.
— Разве у тебя есть причины не доверять мне? — мягко спросил король.
Он растерял где-то свою злобу и говорил спокойно, слегка улыбаясь. Только сейчас, когда мы оказались лицом друг к другу, я заметила, что его кожа еще бледнее, чем кажется издалека, как бумага. Он болеет? Или это нормально для драконьих королей?
На фоне этой белизны черные глаза казались еще более черными, если это вообще возможно.
Проведя достаточно времени с Сорином, я научилась замечать, что его глаза, хоть и черные, всегда искрились теплой жизнью: когда он смотрел на псов и лошадей, угрожал Вириану, который всегда терялся в его присутствии, целовал меня.
Глаза короля были как мертвые черные провалы, и в глубине их я могла увидеть только одно — страх. Может, мне это тоже только казалось? В самом деле, чего бояться самому могущественному дракону в стране?
Пока я раздумывала о Сорине, король наклонился ближе и вдруг коснулся моих губ своими. Это ощущалось… странно. И, наверное, я была слишком занята другими мыслями, чтобы всерьез обратить на это внимание.
— Разумеется, ваше величество, — ответила я, отстранившись. — Вы не говорите мне всей правды. Как я могу вам доверять?
— Я король, — красивое лицо исказилось. — Ты сомневаешься в моем слове?
Его тон заставил меня вздрогнуть, и я невольно вспомнила факира на городской площади, которого король приказал высечь из-за того, что он попробовал на зуб брошеную золотую монету — якобы усомнился в ее подлинности.
Ладно, Катя.