Истинную мощь эфира, умноженную на абсолютное безумие и безмозглость. Ямир Нагибин — выдайте нам удар, ну скажем, огненным шаром в небо. Просто выпустите магию вверх, без ограничений.
— Хреновая идея, — подобрался я и даже сделал шаг назад. — Я его вообще не контролирую, и он запросто может пойти не только вверх, но и по сторонам.
— Боитесь, значит? Плохое чувство для воина. Тут все готовы умереть, защищая свою землю.
— И все же я бы не рисковал…
— Ладно, трусливый вы наш, пойдем…
— Господин Вольф.
— Чего?
— Еще раз ты, кусок дерьма, назовешь меня трусливым, безумным или безмозглым, я выдам эфир в твою сторону, а оставшийся пепел смою в туалете. Я понятно объяснил тебе, протухшему куску мяса, проклятье поноса тебе в кишечник⁈
— Вот так вы должны отвечать на оскорбление, бестолочи, — немчура выглядел довольным и совершенно не обиделся. — Берем свои жопы в ноги и идем на адамантиевую арену. Демонстрация нужна и важна. Это тоже часть обучения.
Опять дружной толпой идем в закрытое здание.
— Что думаешь делать с Соль? –внезапно задала вопрос мелкая.
— В смысле?
— Ну, не будет же она все время сидеть в коттедже.
— Да пусть идет. Ее ж вроде не исключили, деньги уплачены. Я уже вроде сказал — если все будет успевать, то и ладно. Я ж не тиран какой.
— Ага, я ей тогда напишу — путь чешет в приемную комиссию и восстанавливается.
— Ага. А еще поручу ей ответственное задание отгонять от меня всяких.
— Можно. А еще можно сказать, что она вообще твоя девушка. Чего ты на меня глаза вытаращил? Голой ты ее уже видел, за сиськи трогал и даже целовался — легко сыграете.
— Я не целовался, а делал искусственное дыхание.
— Ага, ага, я так и поняла. А что насчет сисек?
— Этого вообще не помню. А раз не помню, значит, такого не было.
— Это все мелочи. Главное факт. А то, что все узнают, что она под клятвой, так это даже лучше — на нее наезжать смысла не будет.
— А не думаешь, что если захотят насолить мне, обидят ее?
— Пусть только попробуют, — состроила пикси воинственное лицо.