Как только это случилось, ты просто забыл о моем существовании.
— Неправда.
— Серьезно? Я думала, с ума сойду. Мне было так плохо, но никто из вас этого не замечал.
— И именно поэтому ты решила возобновить общение со своим этим…
— Он был единственным, кто не оттолкнул меня. Кто понял, насколько мне плохо и одиноко после родов. Я люблю своего сына, но, когда он родился, я умерла для вас всех.
Говорю это и не могу больше сдерживать слез, потому что, словно наяву, заново переживаю все те чувства. Всю ту боль и одиночество.
— Почему ты молчала? Я хоть раз упрекнул тебя в твоем состоянии, хоть раз пытался как-то…
Миша повышает голос. Злится. Я и сама злюсь. Только вот, на него или ситуацию в целом, не понимаю.
— А разве тебе были нужны мои проблемы? Ты шел по головам вместе с моим отцом, расширяя тем самым бизнес, пока я сидела дома с маленьким ребенком на руках. В клетке, из которой нельзя было выйти.
— Ты сбежала.
— Я хотела свободы. Я хотела нормальную жизнь. Я хотела рядом человека, который будет меня любить.
— Поверь, я тоже этого хотел. Но рядом его не было. Ты ни на что не реагировала. Даже в этом январе благополучно сделала вид, что между нами ничего не было. Что ничего не произошло. Семнадцать дней, которые ты решила просто забыть. Вычеркнуть. Я пытался с тобой поговорить, но ты этого не хотела. Принуждать не в моих правилах.
— Ты принуждал меня с собой жить!
— На это были причины.
— Ты мог бы рассказать. Мы бы…
— А ты разве слушала? Хоть раз?!
Мишка резко поднимается на ноги.
Всхлипываю.
Эти два месяца были чудесными. Я многое поняла. Многое для себя решила. Но сегодня меня словно откинуло назад. Миша выбил почву из-под ног своими признаниями. Но самое ужасное, что они согрели мое сердце. Такое ощущение, что я давно их ждала.
Этих слов дурацких и признаний. Мне кажется, что я все семь долбаных лет их ждала как полная дура!
— Чего ты хочешь, Миш?
— Тебя рядом.
— Я понимаю, что ты не хочешь расставаться с сыном. Понимаю, что ты очень его любишь. И развод тебе совершенно не нравится в этом плане. Потому как, кроме общения с Марком, в твоей жизни ничего не изменилось. Я для тебя лишь путь к сыну. К тому, чтобы снова с ним жить. Одной семьей.
Миша бросает на меня суровый взгляд, а потом закрывает окно. Резко, с шумом.
— Нет.
Быстро сокращает расстояние между нами и упирается коленями в пол рядом со мной.