— Что за странные отчеты о том, как ты сходила к врачу? Ты мне что-то сказать хочешь и не решаешься?
— Нет, конечно, — отмахиваюсь, нервно посмеиваясь.
Хотя в прошлый раз, когда я планировала съездить к адвокату, муж до последнего делал вид, что не в курсе.
— Уверена?
Миша прищуривается. Сглатываю. К горлу снова подступает тошнота. Ох уж этот запах его парфюма…
— Я беременна, Миш, и хочу это от тебя скрыть. Представляешь? Даже живот уже видно, — закатываю глаза и прижимаю ткань футболки к телу так, чтобы она меня обтянула.
Наблюдаю за реакцией. Он выглядит… Удивленным. Неужели вся эта чушь про правду и ложь действительно работает?
Князев пару секунд смотрит на мой живот, который под светом уличных фонарей в принципе не видно, потом в глаза.
— Что за шутки? — выдает на полном серьезе.
Получается, что и правда не знает. И правда не следит в кабинете гинеколога?
— Да потому что! Вот что ты пристал? Я каждого шороха боюсь уже. Кто тебя знает? Вдруг у моего врача в кабинете камеры и прослушки стоят.
— Я понял. Никто за тобой не следит, по крайней мере так, как ты себе это представляешь.
— Ладно. Я рада. Кстати, мне завтра нужно сдать еще некоторые анализы плюс заглянуть к эндокринологу. Может быть, ты меня отвезешь?
— У меня завтра дел по горло. Уеду, когда вы еще будете спать.
— Понятно. Хорошо, значит, возьму такси. Буду сдавать кровь, не хочу обратно садиться за руль.
— Я оставлю тебе человека, он отвезет.
Князев открывает дверь и заходит в дом. Иду следом.
Это очередной спектакль? Он притворяется?
Хотя ответ на этот вопрос я узнаю лишь завтра утром, если меня вдруг не выпустят из дома.
Ладно, все это будет завтра. А сегодня, если я и решила вступить в Мишину игру, нужно идти до конца.
— Я хотела обсудить развод, — смотрю мужу в спину. — Ты постоянно игнорируешь этот вопрос.
— Что именно?
— Мне нужны гарантии. Я согласилась на твои условия, но я должна быть уверена, что Марк останется со мной.
— Тебе расписку написать и у нотариуса заверить?
— Хотя бы.
Князев шумно выдыхает и резко разворачивается. Практически на полном ходу влетаю ему в грудь. Ойкаю и тру лоб, которым стукнулась.
— Аккуратней.
— Ага, — морщусь, — так что насчет гарантий?
— Любая бумажка в этом случае равна моему честному слову. Ничего из того, что я напишу, не будет иметь никакой юридической силы при разводе, Даш. Поэтому какой смысл?
— Напиши. Тебе сложно?
— Нет.