Вдребезги

— Что, прости?

— Оказалось, что Дамиру очень нравятся лошади. Предложи ему прокатиться, и он навеки твой.

Олеся развешивает мокрое полотенце на змеевике и, прихрамывая, выходит из комнаты. А я стою, как дурак, в попытке разобраться в том, что сейчас случилось. По факту, она вложила мне в руки козырь. Зачем ей это? Откровенность за откровенность? Не слишком ли это хорошо, чтобы быть правдой?"

"Выхожу из ванной, задумчиво почесывая отросшую за эти дни бороду. Олеся лежит на диване. Дамир сидит рядом и по-прежнему пялится в телевизор.

У меня екает сердце, когда я вижу их, таких расслабленных и домашних. Подхожу ближе. Парень, наконец, отвлекается, мажет по мне взглядом, но смотрит будто сквозь меня. Как если бы меня не существовало. Я понимаю, что он всего лишь ребенок. И, наверное, Олеся права в том, что его психика включила защитные механизмы. Это отрицание — один из них, но… Черт! Как же тяжело… Все было бы гораздо проще, если бы Дамир был открыт для меня.

Сглатываю. Сажусь на подлокотник дивана. Некоторое время сижу так, наблюдая за собственным сыном.

Впитывая в себя каждую его черточку… Только сейчас понимаю, как они похожи с Милкой. Маленькой дочерью моего брата-близнеца. Поначалу это не бросается в глаза совершенно. Дамир — крупный мальчик, Милашка — крохотная, в мать, девочка. Но, блин, они реально похожи! Вот так сюрприз.

— Эй, сынок, я видел на въезде сюда конюшню… Мама сказала, что ты крутой наездник. И я тут подумал, что ты мог бы захотеть прокатиться на лошади.

Дамир молчит.

Олеся поднимает на меня полный страдания взгляд и включается в игру:

— А я в окошке видела овечек. Хочешь посмотреть?

Мальчик качает головой, переворачивается на живот и задом ловко соскакивает с дивана.

— Я лучше прокачусь на лошадке.

Стараясь не показать своих чувств, я ободряюще киваю сыну и медленно-медленно выдыхаю. Не знаю, когда теперь я смогу дышать нормально.

Глава 18

Олеся

Я — ходячее несчастье. Идиотка… Все, за что бы я ни бралась в этой жизни — обречено на провал, и не понятно только одно — зачем я каждый раз рву жилы, осознавая, чем все закончится.

Ничего у меня не получается. Ни-че-го. Ни в спорте, ни в любви, ни в жизни. Все не так, как у нормальных людей.

В биатлоне я была очень меткой. Но моя скорость оставляла желать лучшего. Тренер, посмеиваясь, говорил, что меня тянет назад моя огромная задница. А потом жадно мял ее руками и нашептывал всякую грязь на ухо… И я верила ему. Отказывалась от еды, доводя себя до полного истощения.