Губы Диего снова начинают подниматься вверх, перебирая кожу, оставляя пощипывающую дорожку на животе, а я вцепляюсь в его плечи, с воодушевлением тонущего, хватающегося за буйки.
— Эт-то было волшебно-о.
— Я еще не начал, — хрипит Фаворра. — Все то же самое скажешь позднее.
Он опирается на локти. И под моими ладонями чудесным образом оказывается каменно напряженный живот, бугрящийся рельефом под гладкой теплой кожей. А где-то ниже, там, где я не вижу, но могу ощущать — прижимается горячая длинная плоть, рывками проходит по верху, неистово поглаживая по моей ноющей нежной складке.
— Пора? Это волшебно-о-о!
— Ева, ты меня в могилу загонишь, — голос Диего на грани срыва. — Не выдержу так долго. Ставь щиты на комнату, ты фонишь!"
"Ничего ставить не хочется, но я подчиняюсь тому, кто сейчас лучше соображает. Насчет «комнаты» он преувеличил, а вот на пару метров закрыть нас сферой, не давать разлетаться эмоциям — это я могу.
Сильные пальцы впиваются в бедра, и это должно было быть болезненно, если бы не океан эмоций, в котором я продолжаю бултыхаться без карты и компаса.
Горячий, металлически гладкий наконечник, уткнувшийся в меня внизу, я чувствую не сразу. В первое мгновение он кажется частью остальных головокружительных касаний, которыми одаряет меня оборотень. Но он движется внутрь по увлажненным лепесткам, странно распирает.
Вдруг становится остро больно, я вскрикиваю. И… Под моими ладонями сжимаются мышцы его пресса, а комнату наполняет невидимый обычному глазу ментальный свет.
Красиво! Словно я держу в руках дневное светило.
Неприятное жжение уходит, уступая счастью быть с ним рядом, разделять наслаждение. Хорошо, что я поставила щит. Потому что не смогла бы удержать его флер, вряд ли и он сейчас может его удерживать. Магия бьется в мой щит, пульсирует огромным шаром.
Я глажу ладонями, притягиваю Диего к себе.
И его удовольствие, резкое, огненной вспышкой вдруг подстегивает мое, мягкое и тлеющее. Фаворра нагибается и впивается мне в рот, глуша поцелуем наши взаимные крики. Он не прекращает двигаться, и я превращаюсь в искры чистого, бескрайнего удовольствия.