Я поиграла, выставляя и снимая базовый щит. В моем воображении он представлял собой блестящий слюдяной кокон, эффектным колпаком, накрывающий с макушки до пят.
Напряжение тут же отступило и стало немного легче.
Сегодняшнее распределение настолько вывело меня из привычного ритма, что только дома я обнаружила так и не снятую с университета защиту. Каким-то образом я протаскала ее на себе больше часа. Теперь приходилось разминать ментальные мускулы, чтобы снять напряжение.
— Бабуль, вряд ли новичка допустят к чему-то серьезному.
— Не поняла, в каком смысле — «вернусь»?
— А я что, не сказала? Э-э. Ты только не расстраивайся, мне памятку вручили для оформления, ничего сложного, все документы миссис Краудер им уже передала. Из необычного там только один пункт, я даже не поняла его сразу. В общем, — кровать внезапно стала неудобной, в боку зачесалось. — У них казарменное положение.
"Что-то упало с грохотом. Заползти что ли под кровать… Бабушка была иногда не сдержанна в эмоциях.
Следующий день. Утро
Этой ночью снова не удалось выспаться. Ба, обычно мгновенно уплывающая в сон и ни на что не реагирующая, вдруг обрела второе дыхание и развела бурную деятельность. Точнее сборы.
На два будущих месяца меня паковали словно на пять лет без права переписки.
Сначала я активно участвовала в процессе, собирала в сумку «нужное» и отпихивала «лишнее».
— В этом она будет ходить на завтрак. Все закрыто, но намёк! Какой намёк!
Или
— Пирожков придется еще партию испечь. Евочка слабенькая, нежная, у нее каждый может вкусное отобрать…
И мне снилось как в какой-то темной комнате, уставленной рядами железных коек, я дерусь за горбушку хлеба с десятком очень голодных незнакомцев.
Утро пришло тяжелое, даже солнце смотрело сверху вниз как-то неприязненно. И чай был не такой вкусный как обычно. И соседи на улице перекликались слишком громко.
Кривая и косая от раннего подъема, я категорически отказалась брать две из четырех сумок, к этому времени собранных «несчастной, бросаемой на милость судьбы старушкой».