Она заставила своего парня сутки не слезать с любовницы.
Меня передернуло. Стало жаль всех троих. Вот уж никому не пожелаю в пару кузнечика, впавшего от ревности в безумие. Берегись, Фаворра! Ты еще не знаешь, по какой грани ходишь…
— Менталистка оказала сопротивление?"
"— Нет. И это нас подвело. Она молча плакала, смотрела потерянно и горько. В итоге мы все повелись на жалость, а наш командир-высший фейри… решил не вешать на нее артефакт контроля, а успокоить своим флером.
— Получилось?
— Да. Девушка затихла и с удовольствием его обнимала, восхищалась им.
— И?
Он явно пытался о чем-то умолчать, я ощущала волны сомнений и боли, поплывшие вокруг него.
- Бейтстиллинг был моим другом. И я повел себя как молодой идиот, не настоял на выполнении обязательных правил транспортировки. Понятия не имел, что на некоторых менталистов не действует флер сидхэ.
Он помолчал. Тихую, напряженную минуту, а потом продолжил.
— Многие Высшие Лорды интересуются менталистами, держат их при себе как любовников или спутников.
Он замер, смотря куда-то вдаль, словно видел не темную улицу, а нечто давнее, навсегда отпечатнное в памяти.
И зашептал. Отчаянно, на резких выдохах.
— Ты к этому не имеешь никакого отношения, поняла, Ева? Ни-ка-кого! Ты моя! Особенная, другая, самая нежная и чистая.
Глава 33. О слове, крепком как клятва и настоящем Диего, которого я еще не знала
Та девушка ему тоже сначала показалась безобидной. А теперь тигр считает ошибкой свою изначальную жалость. Причем воздействие флером на потрясенную девушку и заигрывание с ней в дороге он ужасным не посчитал. Его фейри-сущность воспринимает флер как природную данность, естественную как улыбка.
— Диего, — я поднялась на цыпочки, пытаясь в сумерках рассмотреть выражение его глаз, — дай мне слово…
— Какое?
— Что, если я вдруг стану кузнечиком, ты не применишь ко мне артефакт контроля? От тебя я его не выдержу.
— Ева, о чем ты? Не заблуждайся как я когда-то. Кузнечиками становятся первоуровневые психи, те, которые не могут контролировать свой дар. А ты у меня умница…
Он поднял руки, чтобы обхватить мое лицо, чем я и воспользовалась, вывернувшись из объятий и решительно зашагав к своему дому.
— Ева!
Я молча открыла калитку и вошла во двор.