Раньше я хотела ему понравиться ради Алекса, потом тревожилась, как он отнесется, если узнает про нас с Диего. А сейчас… мне нужно только одно — дожить до конца адской практики и уползти бабушке под крыло. Переживание как мой вечерний образ воспримут некие оборотни во время турнира… в этот важный список задач точно не входит.
Я мило улыбнулась и села на пододвинутый стул, оказавшись между командиром и хозяином казино. Сюрприз — сюрприз! Вэй, не скрываясь, понюхал воздух и, восхищенно подняв бровь, посмотрел на Диего, тут же положившего на мое бедро широкую ладонь.
Проклятие! Даже думать не хочу, что именно он мог унюхать. Надеюсь, щеки не слишком заалели.
— Как быстро растут дети, — продолжил Гордон Дюран. — Оглянуться не успеем, а мы уже деды.
— Я-то еще молод и бодр, все еще жду свою ненаглядную, — весело заявил Вэй, — возможно, она тоже ищет, с кем-то ошибается, но однажды окажется рядом, практически рукой подать и…
Пальцы на моем бедре показательно сжались, и внимательный крыс мгновенно понял, что нужно срочно менять тему.
— Кстати, благородный Десятый показал мне сегодня нашу с тобой школьную фотографию, Гордон. Ах, какие были времена. Отличный выпуск.
— Да, — поддакнул Дюран, забирая карты со стола. — И девочка-менталисточка, которая нам так хотела угодить.
Я заметила, что при упоминании Вэя о молодости и продолжающегося поиска партнерши, его друг детства напрягся. Толстая шея Дюрана покраснела, он пальцем оттянул воротник. На короткий момент от него хлынула волна злости и ревности в сторону крыса.
Сейчас они оба смеялись. Брюнетка-крупье, удерживая на лице дежурную доброжелательную маску, перетасовала прикуп. Когда доиграют эту партию Диего придется присоединяться к следующей.
Я вспомнила, что глава волков во время нашего прихода к нему в дом уже вспоминал что-то про «менталистку» из юности. В этом направлении точно надо было покопать. Но командир почему-то ничего не расспрашивал, а переглядывался с присутствующими, с кем-то поздоровался, подчеркнуто уважительно кивнул отцу.
Он, что, совсем охренел?!
— Ох уж эти менталистки, обязательная часть юности, — вдруг сказал Максимилиан Фаворра, поднимая глаза поверх карт, — такие податливые, чувствительные, мгновенно зажигающиеся. Я своему младшему так и сказал: «Пробуй, конечно, я не против. Только не принимай всерьез искусственные чувства.