И после этого, как раз к приезду фейри, моя судьба будет решена.
— Если кузнечик там же, тогда не боись, прорвемся. Ща командир ударит.
Несмотря на приготовления к бою и начало трансформации, Буч явно еще надеялся на наших.
Я заметила, как рядом со скамейками, там, где все еще лежал без сознания парень в голубом кителе, вдруг поднялась знакомая плечистая фигура. Диего взмахнул руками, неожиданно пропев что-то мелодичное.
И с его ладоней в крайнее слева окно, откуда выпала учительница по лабораторным дисциплинам, по дуге полетел крутящийся, брызгающийся разлетающимися огоньками шар.
Магия?! Магия?!?!
Это же…
— Ага, — довольно сказал Буч. — Оглушил босс этого кузнечика, как пить дать. А без сознания как он будет людьми кукловодить? Да никак. Спекся псих.
И действительно. Я перестала слышать противное, безумное хихиканье Эйдукоффа. Как выключило.
— А как это? — пробормотала я. — Не понимаю! В смысле понимаю, что Диего кинул что-то магическое в помещение к кузнечику, но командир же… оборотень! Как он это сделал? Он же должен не магичить, а на четырех лапах прыгать, да? Хвостом махать… Да?
— Бывает и прыгает командир.
Сознание Вито я ощущала, снова бодрое, словно его только что не захватывал безумный ублюдок.
Некоторое время я сидела на траве, хлопая глазами и переваривая информацию. Потом подергала полутролля за штанину.
— Буч! Буч! А откуда у оборотня-тигра магия?
— Так он полукровка, — буркнул тот. — Как и я. Не в том смысле, что тролль. Не. Он тоже наполовину фейри.
Фейри делились на высших и низших. Высшие, сидхэ — прекрасные и манящие своей идеальностью. Я видела их издалека на торжественных мероприятиях, любое серьезное решение должно было ими быть утверждено и украшено.
Шли к трибуне легко, словно плыли. Говорили напутствия, мелодично, управляя голосами как инструментами. Все как один высокого роста, с худощавыми ловкими телами, чарующими лицами, в легких шелковых одеждах, украшенных вышивкой и камнями. Драгоценности они особенно любили. Говорят, многие Холмы были украшены под родовой цвет.