В придачу к автомобилюприлагался капитан Шестаков, прикрепленный к Лобанову для помощи и содействия. Машина, несмотря на свой затрапезный вид, имела хороший и бесшумный ход.
— Двигатель от мессершмидта, — вяло пошутил Шестаков. — На кладбище еще рано ехать. Гражданская панихида начнется в двенадцать в музыкальном театре. Потом похороны, отпевание в храме. Да, кстати, поминать Корабельникова собираются раздельно.
— Это как? — удивился Лобанов.
— А у него была вторая семья. Сергей Валентинович жил с молоденькой соплюшкой, лет двадцати.
Встретив недоверчивый взгляд Лобанова, Шестаков добавил:
— Я узнавал. Это точно.
— А как мы определим, куда наша вдова явится?
— Просто мы сейчас в одно место прокатимся.
— Какое одно место? — возмутился Лобанов.
— Прошу послать нас с женой в одно место, — хохотнул Шестаков и добавил: — Ваш покойничек и наш покойничек крепко дружили с одним нашим кандидатом в покойнички.
— Каким кандидатом? — оторопело спросил Лобанов. Шестаков выводил его из себя своими дурацкими шутками.
— Дружба крепкая не развалится, — пропел Шестаков дурашливым голосом.
Лобанов смотрел на него как на полного идиота.
— Да ты пойми, если Лиля Цагерт в Городе, то жить она может только у Вити Пахомова, — заверил его Шестаков.
— Но ваши же люди проверяли, — возмутился Лобанов.
— Проверяли, — добродушно кивнул Шестаков. — Но у Пахомова три дома, две квартиры в городе, и полно недвижимости в округе.
Виктор Николаевич Пахомов заехал на цветочный рынок и купил охапку темных, почти черных роз. Прежде чем купить, он долго ходил по рядам, тщательно выбирая и торгуясь. За ним по пятам следовала охрана. Лобанов, прогуливавшийся следом, успел заметить несколько крепких ребят. Черт возьми, охраняют как президента. Он долго смотрел на здорового молодого мужика в черной рубашке и даже один раз встретился с ним взглядом, от которого стало не по себе.
""Не хотел бы я быть его врагом — растопчет и не заметит, — подумал Лобанов. — И все-таки странно, что общего у интеллигента Цагерта, чинуши Корабельникова и бандита Пахомова? — Лобанов всмотрелся в мрачное лицо Пахомова. — Траур у него, большое горе, и рубашечку черную нацепил и цветочки лично покупает. Только вот цветов многовато что-то.