Тот ехал рядом с катафалком. С ним в машине находилась только одна женщина — его мать. На одном из перекрестков новенький красный ""мерседес"" начал перестраиваться, желая перейти в крайний левый ряд.
— Смотри, сейчас ему Пахом покажет небо в алмазах, — хохотнул Шестаков.
— Не сомневаюсь, — поддержал его Лобанов.
Но Виктор Николаевич Пахомов повел себя очень интеллигентно, пропустив вперед зарвавшийся ""мерс"", даже не посигналив ему.
— Большое горе у человека, — начал было комментировать Шестаков странное поведение Пахомова.
Но Лобанов перебил его:
— Смотри.
На светофоре зажегся красный. И, как по команде, открылись дверь автобуса и дверь ""мерседеса"". Из машины в автобус метнулась черная тень. Зажегся зеленый, и процессия продолжила движение, будто ничего и не случилось.
— Что это было? — риторически вопросил Лобанов.
— Наверное, кто-то из организаторов похорон, — самоуверенно заявил Шестаков.
— Подъехать бы ближе, — вслух подумал Лобанов.
— Фигли, Пахомова упустим. Да и ""мерс"" этот мешает.
— Значит, дамочка обратно пойдет. Может, разглядеть удастся.
— Ага, за Пахомовским сараем много чего рассмотришь, — хмыкнул Шестаков
В автобусе ругались вдовы, выясняя, кто из них настоящая, а кто — нет. С одной женой Корабельников пока не развелся, а жил уже с другой. Через день — другой он должен был официально развестись с первой, а через месяц жениться на второй.
Вдовы ругались, родственники с обеих сторон пытались их примирить хотя бы на время. Гвалт стоял страшный. Водитель автобуса такое видел впервые.
Рядом на боковом сиденье развалился смахивающий на хорька парень с целой охапкой роз.
— Открой дверь, брат, — попросил ""хорек"", когда автобус остановился на светофоре.
— Чего? — возмутился водитель. — Тебе что тут, муниципальный транспорт?
— Открой, Богом тебя прошу, — недобро проговорил парень.
— Хорошо, трудно, что ли, — быстро согласился водитель.
В салон вошла женщина, закутанная в черную шаль.
""О, третья вдова пожаловала"", — про себя рассмеялся водитель и попытался рассмотреть ее в зеркало заднего вида.