— Не тебе судить, — крикнула Лиля. — Для учителя каждый ученик, как свой ребенок. Сережка уж точно не чужой. А Иштван — тем более.
— Цагерт ходил в любимчиках? — фыркнул Иван.
— Иштван был ее зятем, — отрезала Лиля. — Раиса Петровна — моя мама.
— Прости, — пробурчал Иван и накрыл ее руку своей лапищей. Лиля откинула ее в сторону.
— Я просила тебя не притрагиваться ко мне.
— Прости, — снова повторил Иван, почувствовав угрызения совести.
Бессараб попробовал сменить тему и перевести гнев на милость: — Что за прикид такой странный? — усмехнулся он и добавил, не подумав: — Ты стащила эту фуфайку у моего секретаря?
— Не знаю, — передернула Лиля плечами.
— Дура Самойлова, — пробурчал Иван.
— А почему?
— У нее такая же ужасная куртка. Я думал, что это единичный экземпляр. А ты вот тоже где-то раздобыла.
— Нет, — отмахнулась Лиля и поинтересовалась. — Почему Самойлова — дура?
— Н-у-у… — Иван задумался над ответом.
— Ясно, — отрезала Лиля и добавила в сердцах: — У тебя все дураки.
Она снова накинула на голову дурацкий капюшон с ушами и отвернулась к окну. До самого дома Иван не предпринял никаких попыток заговорить. Сводило скулы от головной боли, он сам был не в настроении, да и Лильку такой злой приходилось видеть впервые.
""Лучше спустить эту глупую ссору на тормоза"", — мысленно решил Иван.
Всю дорогу он размышлял, как все-таки затащить в постель неприступную красавицу, косился на подрагивающее в такт движению велюровое заячье ухо, и, углубившись в свои мысли, не удосужился внимательно посмотреть в зеркало заднего вида.
Шестаков увидел, как черный ""галендваген"" припарковался около входа в гостиницу. Разъехались в разные стороны прозрачные створки, выпуская на крыльцо Раису Петровну Агапову. Следом в странной голубой кофте вышла Лилия Цагерт. Несколько часов в засаде не прошли даром.
— Говорил же тебе, что она у Пахома, — самодовольно заявил он Лобанову.
Тот кивнул и приготовился выскочить из машины.
— Давай брать.
— Не успеешь, — усмехнулся Шестаков и показал на отъезжающий ""джип"".
— А это что за хрен с бугра? — выругался Лобанов.
Шестаков всмотрелся в лицо водителя, проезжающего мимо ""джипа"".
— Это, дорогой товарищ Слава, и есть автор сценария, режиссер и даже композитор сегодняшнего шоу, — доложил он, потом подождал, пока проедет пара-тройка машин и пристроился следом.