Он встал за мусоропроводом на втором этаже, чтобы отрезать жертве пути к побегу.
— Догадалась, Лилечка? Поздравляю. Не захотела себя под пули подставлять. Ну-ну…
Он услышал торопливые шаги на лестнице, сбивающееся дыхание пожилой женщины, когда-то учившей его и даже ездившей с ним в травмопункт, когда ему распороли рапирой бровь. Он помнил, как ругалась с его матерью именно эта училка, призывая хоть немного заботиться о сыне. Но сейчас нужно нацелиться на главное, а воспоминания еще никому добра не приносили.
— Здрасти, Раиса Петровна.
— Нестеров, — сразу узнала она. — Говорили, что ты умер… — Учительница не выдала себя, даже ни на минуту не показала слабость или страх. А зря. Захотелось поиграть в кошки-мышки, сломить, а иначе застрелил бы сразу.
— Что тебе нужно? — требовательно осведомилась Раиса.
— Вас, — хрипло пробубнил бывший ученик. — Потом сменяю на Пахома и… Лилечку.
— Даже не надейся, — отрезала училка. — А лучше уходи по-хорошему. Я никому не скажу, что видела тебя.
— Врете, все вы скажете. Да и мне все равно. — Он протянул руку, чтобы схватить ее. — Хватит, пошли со мной. — Нестеров достал пистолет, пытаясь припугнуть. Но не тут-то было.
— Ага, сейчас, — гневно заявила Раиса Петровна, и тут же на голову Бумерангу опустился тяжелый бумажный пакет, с которым в последние дни училка ходила постоянно.
— Лежи смирно, — приказали ему. Звякнули наручники. Широкие ладони прошлись по его бокам, нащупывая содержимое карманов. Потом на подоконник полетели ключи, кошелек, а вот документы человек сразу же открыл и бросил с издевкой:
— Юрий Игнатьевич. А мы уж заждались вас.