И приставал на улицах к девчонкам с вопросами типа:
— Девушка, а вашей маме зять не нужен?
Главным был не ответ, а реакция. А все реагировали по-разному, кто-то смеялся, кто-то сердито шарахался в сторону. Но всегда казалось так весело.
— Это не старик, Пряник, ты перепутал, — заорал кто-то совсем рядом дурным голосом. — Это же Костюк, чмо болотное. Глянь, этот придурок с бабкиной палкой вышел. Эй, козлик, повернись, когда с тобой большие люди разговаривают.
Кто-то с силой дернул его за плечо.
Бумеранг повернулся. Двое широкоплечих парней стояли и откровенно смеялись над ним. Мало кому удавалось уйти безнаказанным, назвав Вову Нестерова чмом, да еще и болотным. Но придурошный Костюк, наверное, должен был это стерпеть. Зато ни один нормальный мужик, тем более побывавший на зоне, никогда не стерпит никакого козла, или даже козлика.
Он не стал с ними разговаривать, а лишь поудобнее перехватил палку.
""У них, пожалуй, кулаки побольше моих будут"", — пронеслось в голове.
""Там, где можно решить спокойно, ты начинаешь бить. Ты дерешься со всеми, даже с нашими друзьями. Из-за тебя постоянные проблемы"" — возмущался не раз Герт. И сейчас разговаривать не хотелось.
Пальцы обхватили палку, как когда-то обхватывали эфес рапиры. Вова Нестеров посещал секцию фехтования ровно столько, сколько читал ""Три мушкетера"". Но навыки пригодились в уличных драках и ни разу не подводили.
Вот и теперь он резким движением выкинул палку вперед, целясь обидчику в переносицу. Тяжелый кусок дерева обрушился на тонкий хрящ, но не проломил его. Следующий удар пришелся в солнечное сплетение. Глыба, а это был он, согнулся пополам. Затем последовал удар в пах. Оторопевший Пряник жался к забору. Глыба упал в месиво из талого снега и грязи. Бумеранг наступил ногой ему на горло.
— Запомни раз и навсегда, — тихо сказал он. — Меня зовут Юрий Игнатьевич.
Глыба что-то пытался сказать. Но из горла, сдавленного башмаком Бумеранга, вылетали какие-то клокочущие звуки.
— Нет, так не пойдет, — Привередливый Юрий Игнатьевич не удовлетворился ответом. Тем более что Вова Нестеров привык полностью повергать противника. Он снял ногу с горла своей жертвы.
— А теперь повтори.