— Извините, Юрий Игнатьевич, — пробурчал Глыба и добавил сквозь зубы: — Тебе достанется, ты что, не знаешь, с кем связался, урод?
— Ты мне не угрожай, паскуда, а то еще нарвешься, — так же сквозь зубы ответил Бумеранг, сильно ткнув Глыбу под ребром ногой за урода, и увидев, что вокруг начал собираться народ, заявил: — Сам запомни и другим передай, я вас, шпану, теперь душить буду."
"И побрел обратно к дому, осторожно ступая по мокрому снегу, словно боясь поскользнуться.
— Мы еще вернемся, мы тебе такое устроим, Рембо хренов, — услышал он вдогонку.
Около калитки он увидел Веру.
— Кто ты? — шепотом спросила она. — Ты ведь не Юра?
— Глыба сказал, что я Рембо, — хохотнул Бумеранг как ни в чем не бывало. А про себя подумал: ""Вот чертова кукла. Будет задавать такие вопросы, придется что-то решать"". Но решать не хотелось. Хотелось уткнуться ей в волосы, поцеловать где-то за ухом. Что и говорить, хотелось…
— Они просто так этого не оставят, — печально проговорила она. — Они начнут мстить, их тут все боятся.
— Теперь я их бить буду. Не бойся, все обойдется. Пошли лучше в дом. Мать шанежек напекла.
Через полчаса в хате набилось полно народу.
Все галдели. Восторгались подвигом Костюка. Говорили, как он сильно изменился, как армия сделала из него настоящего мужика. И прочую муру. Бумеранг посмотрел на Веру и показал ей глазами на выход. Она еле заметно кивнула и направилась к двери. Он вышел следом.
— Пошли в сарай, что ли? — сказал Бумеранг, внезапно потеряв голову.
— Мороз на дворе, сумасшедший, застудимся. Пошли лучше ко мне. Мои все равно тут долго пробудут…
Вова Нестеров считал, что родился дважды. И второй раз — под счастливой звездой. Фортуна улыбнулась бывшему зеку, дав возможность заново начать жизнь. Даже не меняя внешность, ему удалось затеряться. Сначала устроился участковым у себя в поселке. Даже посадил на пару лет Глыбу и Пряника. Теперь вся окрестная шпана звала его по имени-отчеству и старалась обойти стороной.