Он затянулся сигаретой, размышляя о Лине и опустошающем душу чувстве. Это и есть любовь? Безудержная готовность прощать, верить каждому слову, умом понимая, что половина — вранье. Но Лина того стоила. Каждый вздох ее, каждый всхлип и спазм. Кульбит ловил такие моменты, особо остро ощущая себя счастливым.
Внизу послышалось движение автомобиля. Хлопнула, открываясь, дверца. Из такси вывалился Пахомов, помогая выйти вдове лучшего друга. Затем прижал к машине и крепко поцеловал. Кульбит наблюдал, как парочка в обнимку, шатаясь, направилась к крыльцу.
""Видать, шеф зажал у стеночки Золотую королеву"", — ехидно подумал Кульбит. Он поймал себя на мысли, что дверь так и осталась незапертой. Второго щелчка замка он так и не услышал.
""Подожду, пока наши влюбленные доберутся до постели, а потом спущусь закрою"", — решил Кульбит и снова уставился на подъездную дорожку, на которой осталось стоять такси."
"""И снова Ангел Лина права.
— Таксист, будь он неладен, — прошептал Гена и смачно выругался. Видать, решил обокрасть незапертый дом.
Гена шмыгнул в спальню, неслышно скатился с лестницы и замер в прихожей. Можно было бы просто провернуть ключ в скважине перед самым носом незадачливого вора. Но Кульбиту хотелось проучить мерзавца, задумавшего вломиться в дом к самому Пахомову.
Он переступил порог и замер на минуту, пока глаза привыкали к темноте. Сверху доносились неуклюжие шаги. Скорее всего, сладкая парочка тискалась по дороге к спальне.
""Теперь уж точно ничего не услышат"", — решил водитель, силясь оглядеться по сторонам. Он сделал еще шаг, внимательно осматривая прихожую, украшенную статуэтками и картинами.
""Дальше можно не ходить, — сам себе велел таксист. — Пару картин сниму, никто и не заметит"".
Он повернул в сторону самой дорогой блестящей рамки и протянул руку к багету, но не успел даже дотронуться, как от сильного удара потерял равновесие. В себя он пришел уже на полу. Цепкие пальцы ощупывали его карманы, вытряхивая на пол содержимое. Затем незнакомец, ударом ноги сбивший его на пол, достал паспорт и глумливо усмехнулся.
— Ну надо же, — фыркнул он.
— Что происходит? — раздался сварливый голос. — Гена.