Лилия разозлилась на себя, вспомнив все это. Нет, нормально? Взрослая женщина тридцати четырех лет, мать двоих детей, и такая реакция на постороннего мужика. Понятно, что уже почти год она одна, молодая, здоровая. Но душевная боль выхолостила в ней все чувства, кроме материнского инстинкта, распространившегося теперь и на Тайку. Горе, безоглядное и жестокое, смело из ее души, хорошее и плохое, оставив на сердце кровоточившие и незаживающие рваные раны. Вернуться бы домой, сходить на могилку, поплакать, повыть звериным воем, чтобы хоть немного стало легче.
""Что ж это такое произошло сегодня?"" — раздраженно спросила себя Лилия. Кругом и так полным-полно мужиков, которые не обделяли ее вниманием и имели вполне серьезные намерения. Тот же Иван Бессараб замуж звал. Витька недавно чуть в койку не заволок. Что там Иван и Витька. Даже к Иштвану за все годы брака такого ни разу не испытывала. От злости на саму себя, от обиды за родного человека из глаз полились слезы.
— Ну-ну, Лиля, милая, прекрати. Прошу тебя, а то вместе с тобой начну реветь. — Виктор затормозил на светофоре и достал из кармана платок.
Следующим утром Арман ровно к одиннадцати прибыл в Штарнберг. Зашел в дом, посмотрел на внучку, радостно гукающую на руках у опекунши. К Лилии подбежал малыш, ухватился за ногу, а сам исподтишка косился на гостя. Темные, как вишни, глаза разглядывали Армана, но как только ребенок встречался с ним взглядом, то быстро прятался за мамину ногу.
Лилия смущенно улыбнулась, словно прочла его мысли, и, препоручив детей няне, собралась к поездке. Арман взял из ее рук кашемировое пальто и помог надеть. Тонкий аромат духов смешивался с запахом чистой кожи. Настоящий афродизиак.