Он провел Лилию, держа под локоток, по мощеной дорожке и церемонно усадил в длинный ""мерседес"", припаркованный рядом с домом.
Кожаный салон, отделанный деревом. Очень красиво. Машина тронулась, Арман опустил перегородку между салоном и водителем и хрипло предложил:
— Хотите воды? Или что-нибудь покрепче?
— Нет, спасибо, — сдержанно отказалась Лилия и принялась разглядывать мелькающий за окном пейзаж."
"Вчерашнее взвинченное состояние, когда она смогла только к утру угомонить разыгравшиеся гормоны, оказалось недоразумением по сравнению с сегодняшней пыткой.
""Веду себя как взбалмошная истеричка"", — нервно подумала Лиля. Она смотрела на мелькающие за окном дома, сменившиеся загородками автобана, и уговаривала себя:
""Дыши, пожалуйста, дыши""
Клиника Штабинг в центре Мюнхена встретила гулкими коридорами и вышколенным персоналом. Арман взял Лилю за руку и повел за собой как маленькую.
— Я предупредил персонал, что приеду с невестой. Иначе бы вас не пустили.
— Напрасно, — тихо заметила Лилия. — Не люблю вранье.
Арман усмехнулся, но не выпустил ее ладонь из своих рук.
В просторной белой палате стояла только одна кровать, на которой лежала Алисия.
Лиля подняла на Армана глаза, полные тревоги. Он словно прочел ее немой вопрос и опять зашептал на ухо:
— Ей вкололи фентанил. Принудительная инъекция. Она перед отъездом выпила с подругами виски.
— Алиса, кажется, вообще не пьет спиртное.
— Человек, вколовший ей яд, тоже так думал, — отрезал Арман. Лиля пожала плечами.
— Ее вылечат? — с надеждой в голосе поинтересовалась она.
— Вопрос нужно поставить иначе. Можно ли ее спасти? Наверное, нет. Мозг медленно умирает. С каждым днем действующих нейронов становится меньше. Остались считанные дни.
К Арману подошла одна из сиделок. Попросила подписать какие-то бумаги. Он придирчиво перечитывал каждый лист и ставил внизу размашистую подпись.