Она попыталась высвободиться.
— Арман… могут войти… мои дети, — зашептала Лиля.
Но он, не обращая никакого внимания на ее предостережения, крепко обнял ее одной рукой за плечи, а другую запустил в волосы.
— У меня серьезные намерения, Лили, — заявил он и, не дав ей возразить, впился поцелуем в ее губы. Она сдалась. Он почувствовал момент, когда она расслабилась. Ноги обвились вокруг его, а мягкая грудь слегка упиралась в его ребра. От навалившегося счастья Арман не мог дышать, но и остановиться не желал. Долгий поцелуй сменился другим, не менее страстным и продолжительным.
Когда в библиотеку заглянула Света, то им даже удалось изобразить подобие беседы.
""Все-таки иногда небольшой словарный запас в иностранном языке во благо, — приходя в себя, подумала Лиля. — Можно любую паузу принять за неумение найти нужное слово"".
— Мама, тут кое-кто тебя зовет-зовет, — пожаловалась Света, заходя в библиотеку вместе с Мишуткой.
— Иди сюда, мой родной, — Лиля протянула руки к ребенку. Он быстро переметнулся к матери и обхватил ее ручонками за шею. Лиля погладила его по спинке, успокаивая.
— Я гулять, — возвестила Света, закрывая за собой дверь.
Арман залюбовался самой прекрасной картиной на свете. Мадонна с младенцем. Он подошел к матери с ребенком и осторожно обнял Лили.
— Я хочу видеть вас снова, — прошептал прямо в ухо Арман. У Лили вновь подогнулись колени. Как будто мало на сегодня приключений.
""Я тоже"", — хотелось крикнуть Лиле. Пока она раздумывала над ответом, Мишка внимательно посмотрел на графа де Анвиля, стоявшего почти вплотную к его матери, и громко заявил:
— Дядя-кака, — И разразился таким сильным плачем, что из кабинета прибежал встревоженный Пахомов.
Лиля еле удержалась, чтобы не расхохотаться.
Ребенок хоть и упокоился, но продолжал капризничать.
— Не заболел бы, — посетовала Лиля, прикоснувшись губами ко лбу капризули.
Арман, понимая, что сейчас все мысли любимой заняты сыном, поспешил откланяться. Лиля, оставив сына с нянькой, вышла проводить графа.