Поэтому Ляну продал мой пакет и целый месяц жил припеваючи. Не работал даже. Только сегодня первый день вышел и сразу нарвался на меня. Перед твоей сестрой неудобно.
— А перед матерью Лили? — строго полюбопытствовал Арман.
— Она же меня в школе учила, — хмыкнул Витька. — Ко всем выходкам давно привыкла.
Арман мотнул головой.
— Что же получается? Курт соврал в полиции и отправился в Танзанию?
— Получается. И еще деталь: из Мюнхена вылетов на Бангкок нет.
Арман изумленно уставился на Виктора.
— Они мне ничего о билетах не сообщили. — Он устало потер глаза и предложил. — Давай завтра с утра съездим в комиссариат. Про Ляну ничего не скажем, просто поинтересуемся, как идет следствие.
В полиции, к сожалению, ничего нового узнать не удалось. Комиссар, увидев вместе Пахомова и де Анвиля, выпучил и без того круглые глаза, и пошлепал себя ладонью по лысине.
— Мы отрабатывали только одну версию, — начал оправдываться он. — Пришлось взять за основу показания Мюллера.
""Вы бы еще Шелленберга допросили"", — мысленно ругнулся Витька, а вслух предположил, усмехаясь:
— Под меня копали, герр комиссар?
Лицо полицейского сделалось красным, кровь прилила к широкой шее. Он провел рукой по затылку и напряженно поинтересовался:
— Почему вы так уверены, что Мюллер соврал?
Витька собрался уже путано объяснять, как в разговор вступил молчавший до сих пор Арман:
— А разве непонятно, что вы ищете несуществующее такси? И, самое главное, почему никто не удосужился сразу проверить показания главного свидетеля?
Пахомов всмотрелся в надменное лицо родственника.
— Нужно детективов нанять, — буркнул Пахомов, когда машина уже неслась по улицам Мюнхена.
— Да, — согласился Арман, внезапно разозлившись на себя. Из-за Лили совсем потерял голову. А из-за расследования забыл о кольце. Он глянул в окно на проносившиеся мимо улицы и попросил водителя:
— Останови, Франсуа, — И, повернувшись к Пахомову, предложил:
— Пойдем прогуляемся.