Терпеть не могу магазины, да и поработать нужно было. Конец года все-таки. Только потом мне никто ничего не доложил.
Допрос Митяя и Джотто, поднятых шефом среди ночи, не дал никаких результатов.
— А чего? — пробурчал Джотто. — Съездили за подарками, потом дамам вздумалось кофе попить. Заехали в это кафе. Ну скандал был. Так мы уехали сразу. Лилии Михайловне плохо стало. Да и кому понравится, если в своей тарелке такое увидишь.
— Она там ела что-нибудь? — забеспокоился Витька.
Арман махнул рукой и заметил:
— Ты разве не понял, что этот цирк устроила Хлоя? По закону жанра нельзя ничего есть и пить во время такого спектакля.
— Тогда почему Лильке плохо два дня? Ест через силу и бледная какая-то.
— Может, сильно впечатлилась?
— Не знаю, теперь это твоя забота.
— А твоя — оторвать голову моей сестре. Она это заслужила.
— Она отомстила. Молодец. Теперь это кафе прогорит. Клянусь, я бы и сам не придумал бы более изысканной мести. — Пахомов встал и, потянувшись, зевнул. — Хотел бы я воочию посмотреть на эту сцену.
Уже у себя в спальне Витька аккуратно начал укладываться рядом с Хлоей.
— Я не сплю, — пробормотала она. — Арман сильно ругался?
— Нет, — заверил Пахомов. Он потянулся с поцелуем и чмокнул в нос разомлевшую от сна Хлою.
— Ты уникальная, Хлошечка, — прошептал он. — Одна на миллион.
— Шутить, Виктор?
— Нет, совершенно серьезен. Лично я знаю только один такой случай.
— Какой?
— Моя невеста отомстила за мою бывшую жену.
— Алисия — моя племянница, — возмутилась Хлоя.
— Это детали, любовь моя, — рассмеялся Витька.
— Ах так? — завелась она и прихватила зубами его плечо.
Пахомов зарычал и навалился на невесту. Хлоя радостно захихикала, предвкушая любовную схватку.
Арман еще немного задержался в библиотеке. Он почувствовал легкий укол зависти, представив, как Виктор милуется с Хлоей. Де Анвиль решительно поднялся и вернулся в спальню Лили. Она крепко спала, а ребенок обнимал любимого плюшевого медведя и смотрел на Армана черными, как вишня, глазами.
— Иди ко мне, — позвал его де Анвиль и протянул руки. Мишель схватился за пальцы мужчины и быстро вскарабкался ему на руки.
— Мицка, — показал он на свою игрушку.
— Пойдем, мон ами, — ласково предложил Арман, осознавая, что ребенок его не понимает. Мишель скосил на мать глаза, в которых веселились бесенята, и опять принялся что-то объяснять Арману.
Де Анвиль прошел с ребенком на руках в библиотеку, мягко освещенную настольной лампой.