Шиворот-навыворот

Она, словно девочка, подбежала к окошку и тут же кинулась в коридор, нацепила сапоги.

""Только бы не уехал. Сколько времени прошло?"" — И, мысленно отругав себя, что не носит часы, бросилась вниз по лестнице. Зина понеслась к стоявшей на парковке машине и, открыв дверь, поинтересовалась, запыхавшись:

— Твое предложение еще в силе?

— Конечно, — кивнул Иван, улыбнувшись.

— Я передумала оставаться. Поднимись со мной, пожалуйста. Мне нужно собрать сумку и взять у соседки переноску для кота. А это займет больше пятнадцати минут.

— Конечно, — согласился Иван. — Пока ты бегала по подъезду, я успел соскучиться.

ГЛАВА 42

26 декабря 2004 года

На следующий день после Рождества в семейной церкви де Анвилей сияли все люстры, и играл орган. Праздничное убранство подчеркивало важность момента. Ясли с младенцем Иисусом, Дева Мария и Святой Иосиф, и пушистая ель, украшать которую помогала графиня Марго. Отец Леон, молодой священник, недавно присланный Парижским архиепископом, любил Рождество и чувствовал в этот день особый восторг и веру в свое великое предназначение: вести людей дорогой Христа.

И хотя сегодня одна лишь графская семья присутствовала на праздничной литургии, и ""Аве Мария"" возносилась под своды церкви. Священник без устали читал молитву и косился на первый ряд, где в сером нарядном костюме сидел сам граф с женой и сыном. Молодая графиня держала на руках младенца — красивого мальчика трех месяцев от роду. Габриэля Александра Армана де Анвиля нарядили в кружевную крестильную рубашечку, в которой, как сообщила недавно графиня Марго, принимали обряд крещения его отец и дед. Соседнюю скамью занимала другая ветвь семьи де Анвилей. Мадам Хлоя с мужем и двухмесячным сыном. Николя Антуан Луи Пахомофф походил на обоих родителей сразу. На макушке уже пробивались темные, как у матери, волосы, а голубые глаза достались от отца.

Около яслей с Иисусом, устроенных в правом нефе, топтались мальчик и девочка. Таис и Мишель заворожено разглядывали фигурки святых и тихо переговаривались.

Орган смолк, и кардинал де Анвиль сделал знак начинать. Арман и его жена с ребенком подошли к мраморной чаше. Русский муж Хлои тоже встал рядом с графиней. Другим крестным родители ребенка пригласили самого кардинала. Из антикварного, с вытянутым носом, серебряного ковшика отец Леон аккуратно полил голову малыша святой водой. А дядюшка графа в фиолетовой мантии держал над ребенком массивное серебряное распятие.