В Москве такого случиться не может. И человек, каких бы высот он ни достиг, чувствует себя песчинкой в этом людском океане. На каждой улице, в каждом переулке. И кругом все чужое, и лица, и мимика, и даже говор. И мягкая южная речь делает тебя чуть ли не чужестранцем.
— А вы, не москвич, — слышится на каждом шагу. Нет, не москвич, и букву ""г"" произношу с придыханием. Но у меня здесь серьезный бизнес, и будьте добры считаться.
Человек, стоявший около стены, следил взглядом за Иштваном Цагертом. Наблюдал, как он, держа большой кожаный портфель, стоивший по меньшей мере несколько учительских зарплат, уверенно прокладывает себе дорогу в людском потоке, шедшем ему навстречу.
""Он всегда шел напролом, калеча чьи-то жизни"", — подумал наблюдатель и отделился от стены.
Иштван поднялся по мраморным ступенькам и уже потянулся к бронзовой ручке на дубовой двери, как его окликнули. Он резко обернулся и с трудом узнал позвавшего его. А вот это сюрприз, и сюрприз неприятный. Тем более сегодня, когда он приехал пораньше, чтобы тщательно подготовиться к встрече, назначенной на одиннадцать.
— Привет, — кивнул Иштван бедно одетому мужчине. И сразу стало понятно, кто вчера звонил из фонда Сороса.
— Надо поговорить.
""Денег тебе надо"", — устало подумал Цагерт. Можно было послать, но настроение с утра было веселым и ерническим. ""Может, и мне кто подаст, когда разорюсь"", — насмешливо подумал он.
— Пошли в офис, — буркнул Иштван и вошел в здание. Давать деньги, стоя на крыльце, ему показалось неприличным.
Человек кивнул и шаркающей походкой заспешил следом.
— Это со мной, — бросил Цагерт, отметив про себя удивленный взгляд охранника.
Подошел лифт.
— Прошу, — сказал Иштван на правах хозяина.
— Нет, лучше ты первый.
Иштван хмыкнул и зашел в кабину лифта, старый знакомец за ним.
— А ты совсем не изменился, — обронил он, лишь бы что-то сказать.
— Ты тоже, — ухмыльнулся собеседник."
"Лифт остановился на шестом этаже.