Как и сам именинник, Сергей Владимирович, внезапно посмотревший на часы и с воплем: ""Новости"" принявшийся щелкать пультом. По огромному экрану пробежали кони, и появился ведущий со скорбным лицом:
— Чрезвычайное происшествие произошло сегодня в центре столицы. В офисе на Ленинградском проспекте был застрелен известный бизнесмен, один из совладельцев российско-шведского предприятия ""ТрейдТраст"" Иштван Цагерт.
За столом мгновенно наступила тишина.
— О, господи, — прошептала Нина, Маринкина сестра, и кулем опустилась в кресло.
На голубом экране уже распинались какие-то милицейские чины, заверяя общественность, что возбуждено уголовное дело и вскоре обязательно найдут всех причастных к этому громкому преступлению. Круг заинтересованных лиц уже устанавливается.
""Я тоже заинтересованное лицо, — подумал Иван — кто бы знал, как я желал Цагерту смерти""
Потом из ящика бойкий корреспондент надрывно вопрошал:
— Кто, кто мог убить такого святого человека, как Иштван Цагерт?
""Я мог, — хотелось признаться Ивану.
Потом мелькали какие-то лица, выражали скорбь известные политические и общественные деятели. Под их речи кто-то из гостей предложил помянуть Иштвана. Ведь он — их земляк, и каждый, даже незнакомый с ним лично, считал его своим.
И Иван считал Цагерта своим. Личным врагом, человеком, въехавшим в жизнь Вани Бессараба на скоростном бульдозере и враз сокрушившим все.
Поминать новопреставленного он не стал. Иван с удивлением воззрился на другой конец стола, где его мать лихо запрокинула рюмку, а после перекрестилась. Система Станиславского в действии. От созерцания собственной мамаши его отвлекла Нина, бросившаяся к экрану:
— Мам, смотри, Лилька.
— Да нет, слишком молоденькая, — засомневалась женщина.
— Сказали, вдова, — настаивала на своем Нина.
— Может, другая жена? Лилька твоя уже, видать, в утиль списана, — подал голос Сергей Владимирович.
— Да нет, папа, они же не разводились. Марин, ну смотри, точно Лилька.
Изображение дали крупным планом, и несколько мгновений Иван смотрел, не отрываясь, на высокую женщину с короткой стрижкой, в тугих джинсах, белом свитере под горло и распахнутой норковой шубке чуть выше колена.
Она шла по длинному коридору, отмахиваясь от журналистов. Большие зеленые глаза припухли от слез.
""Наверно, ревела белугой.