Шиворот-навыворот

 — Догадалась?

— Много ума надо, — пожала плечами Лиля.

— Я видел, что ты разозлилась, когда она меня поцеловала. Ревновала, скажи честно?

— Нет, мне-то что? — равнодушно отмахнулась Лиля, прямо глядя ему в глаза.

— Вот поэтому и сказал.

— Невестке в отместку? — криво улыбнулась Лиля. И, спохватившись, добавила: — Давай заедем в какой-нибудь супермаркет, купим для Мишки детское питание. А то он взрослую еду плохо ест.

Иван кивнул.

— Саша, около ""Большого"" останови, — велел Бессараб водителю.

Они бродили по магазину, так напомнившему Лиле ""7 континент"", и кидали в тележку всякую всячину.

Колбаски, йогурты, семгу, какие-то фрукты. Потом Лиля наконец отыскала стеллаж с детским питанием. Она рассматривала баночки с пюре, пытаясь прочесть на этикетке состав. Делать это с Мишкой на руках оказалось неудобно. Он только что заснул, и не хотелось его тревожить.

— Давай я подержу, — сказал Иван и очень осторожно взял у нее мальчика. Мишка открыл глаза, посмотрел на него сонным, затуманенным взглядом, позвал плаксиво маму, и, прижавшись к Ивану, засопел дальше.

Лиля наблюдала за этим с большим изумлением. Ее капризный сын рыдал на руках у собственной бабки или тетки, редко шел к посторонним людям и не улыбался на всякие ""агушечки"" и ладушки.

— Серьезный молодой человек, — комментировал такое поведение Иштван.

Сейчас их сын безмятежно спал на руках у совершенно постороннего для него человека, слегка приоткрыв рот.

— Смотри, парень-то весь вспотел, — сказал Иван и аккуратно поправил мокрые от пота волосы.

— Он не привык к такой жаре, — ответила Лиля.

— Сидели бы дома под кондиционером… — парировал Бессараб.

Она ничего не ответила и принялась лихорадочно разглядывать банки с белым месивом. Видеть Ивана с ее сыном на руках было удивительно приятно. Он держал его бережно, как собственного ребенка. И со стороны могло показаться именно так.

""Со стороны они похожи на семью"", — подумала женщина, остановившись около полок с ""Перье"". Ей вдруг захотелось разглядеть спутницу Ивана, стоявшую в пол-оборота.

Посмотреть бы на ту, на кого с такой любовью и нежностью глядит сейчас Иван Григорьевич. Но вот она повернулась, и женщина около стеллажа с минеральной водой тихо ойкнула. Вот так поворот. Лиля Цагерт, собственной персоной. Почти не изменившаяся, несмотря на прошедшие пятнадцать лет, только осунувшаяся от горя. И то, что рядом с ней стоял Бессараб, теперь многое объясняло, и многое, если не все, делало тщетным и ненужным.