Лиля пыталась вытирать за маленьким дебоширом. И Иван видел, что ей было неудобно.
— Оставь, — сказал он ей и потянул за руку. — Ешь спокойно, потом уберем.
Она послушно села рядом, налила себе чаю. Мишка начал елозить по столу около тарелки, держа пятерней несчастный блинчик.
— Я так больше не могу, — возмутилась Лиля и подскочила к сыну.
— Подожди, — улыбнулся Иван. Он протянул свой блинчик малышу:
— А у меня вкуснее.
Ребенок оставил свои занятия и потянулся к Ивану, который быстро обмакнул кусочек обжаренного теста в сметану и протянул мальчику.
— Нет, это мой, — сказал Иван с детской интонацией. — Ты можешь откусить.
Мишка куснул, потом еще и еще. Потом запил соком из Ивановой кружки.
В этот момент раскрылась входная дверь, и в дом вошла женщина лет пятидесяти, маленькая и пухленькая. Иван, увидев ее, поздоровался издалека. Она зашла на кухню, не скрывая удивления и неудовольствия. Что это за люди пожаловали на ее территорию? Она увидела сметану, размазанную по столу, увидела следы Лилькиной стряпни — две грязные сковородки, тотчас не помытые.
И если б ей, Александре Васильевне, кто-нибудь рассказал об этом, она ни за чтобы не поверила. Напротив Ивана сидела совершенно незнакомая женщина в халате и пила чай.
Сухо поздоровавшись, Александра Васильевна двинулась к мойке и принялась мыть сваленную горой посуду.
Иван хотел было представить Лилю. Но запнулся, подумав, и решил этого не делать. Александра раздражала его своими поджатыми губами и недовольным видом. Сейчас за ним закроется дверь, и она устроит Лиле разборки в Бронксе. А ему этого не хотелось, как и не хотелось приседать в реверансах перед Александрой.
— Тебе сколько времени надо, чтобы собраться? — спросил он Лильку. Так спрашивает муж, готовый какое-то время подождать любимую жену, если, конечно, недолго.
— Полчаса, — ответила она, даже не подумав. Всегда при любых обстоятельствах ей требовалось всего полчаса. И она не понимала, как другим требуется гораздо больше времени.