И пусть я совершенно уверена в том, что не он виновен в магической игре, которую затеял в Эвендейле какой-то Одарённый, всё равно не имею права вступать в личные отношения с лицом, фигурирующим в этом деле, тем более что все прочие участники так или иначе связаны именно с эрлом. Если я потеряю объективность или стану уязвимой, грош мне цена как агенту.
А во-вторых… Было ещё и во-вторых, и эта вторая причина, что греха таить, гораздо важнее первой. Она упирается в конфликт, возникший много лет назад между Ковентеджем и Л’Эстре.
Именно поэтому я воспользовалась советом из учебного пособия «Тридцать два способа отказать мужчине, не разорвав с ним отношений», который мы когда-то с интересом штудировали в школе. А именно: «Вызвать в мужчине чувство вины».
На следующий день мы с Тео сидели, попивая эль в одном из городских трактиров. В дневное время здесь было пусто; кроме нас и трактирщика, то колдовавшего за своей стойкой над какими-то сосудами, то исчезавшего за дверью, ведущей в подсобные помещения, в зале сидела лишь одна пара.
– Итак, твоё заточение уже закончилось, – констатировал Тео, ставя на стол опустошённую кружку и вытирая губы.
– Вроде того, – кивнула я, продолжая потягивать напиток. Я отпивала эль постепенно, со вкусом, а не одним махом, как напарник. – В том, чтобы и дальше сидеть в комнате, нет никакой необходимости, – продолжила я.
– И каковы, к слову, твои обязанности?
Я пренебрежительно передёрнула плечами.
– Так, надо поприсутствовать на нескольких мероприятиях. Не потому, что я реально там нужна, а просто в силу протокола. Сегодня ранним вечером состоится какой-то приём, завтра или послезавтра будет пикник на лесной поляне, потом что-то ещё… В общем, у господ развлечения, а всякие оруженосцы да помощники должны быть на подхвате.
Тео покивал, а затем поднял на меня любопытный взгляд.
– Итак, Ковентедж попытался к тебе подкатывать, а ты его отшила, – неожиданно заявил он.
Я часто заморгала.
– Так-так, попробую угадать. Кто ходит у тебя в осведомителях? Оруженосец? Или один из стражников?"
"– Ни тот, ни другой, ни третий, – самодовольно отозвался Тео.