Из служанки в невзрачном сером одеянии я за четверть часа превратилась в ближайшую родственницу графа Монтелона, даму искушённую и светскую до мозга костей, обладающую изысканными манерами, облачённую в модное бордовое платье с расширяющимися книзу рукавами и юбкой до пола. Разумеется, немаловажной деталью моего костюма была изящная маска, сделанная из того же материала, что и платье, которая закрывала верхнюю половину лица. Учитывая также изменения в макияже, причёске, походке, манерах и даже голосе, быть узнанной я совершенно не опасалась.
Тео также преобразился. Вообще во внешности моего напарника есть одна черта, которую многие восприняли бы как недостаток, но которая оказалась чрезвычайно полезна для него как для агента. Дело в том, что Тео лопоухий. И когда он приглаживает волосы, выставляя уши на всеобщее обозрение, мгновенно становится похожим на эдакого простоватого пастушка. Но стоит ему уложить волосы так, чтобы уши оказались под ними скрыты, и этот один-единственный штрих радикально меняет весь образ.
Первым, что бросалось в глаза на балу, были даже не гости, а невероятное обилие свечей. Их единодушное сияние встречало нас, призывно выглядывая из окон, когда мы ещё только подъезжали к особняку – разумеется, на первоклассной карете.
Барон Антуан Клеро оказался жизнерадостным человеком лет сорока пяти, высоким и полным, с густой чёрной шевелюрой и небольшой ухоженной бородкой. Увидев его, я сразу поняла, почему эрл в своё время усомнился в способности этого вельможи написать что-либо секретное. Барон производил впечатление человека общительного, гостеприимного, чуть простоватого и совершенно не изощрённого.
Ещё одну реакцию эрла мне удалось понять, когда барон представил нам свою племянницу Клодетт. Те же полнота и широкая кость, которые придавали дяде некоторую импозантность, явно не шли на пользу внешности племянницы.