Крики сливались в один, громкий и непонятный, даже семит-переводчик не смог мне сказать, что именно помогает им идти на смерть. Из-за черных плащей казались мне стаями ворон, кочующих по мусорной свалке к раздувшемуся трупу коровы. На дистанции метров сто от передней шеренги фаланги они остановились, откинули правую часть плаща за спину, чтобы не мешал использовать оружие, и приготовили пращи.
— Лучники, начали! — скомандовал я."
"Сигнальщик помахал красным флагом, передавая приказ стоявшим вдалеке и не слышавшим мои слова.
Переломный момент наступил где-то через полчаса. Семиты подошли ближе, метров на пятьдесят, чтобы выйти из зоны поражения лучников. Под нашим обстрелом остались только задние, а передним было легче прицеливаться и бить в просветы между щитами.
Вот тут я и отдал следующий приказ:
— Копейщики и колесничие, вперед!
Фаланга, набирая скорость, побежала на врага. Дистанция была короткая, одолели быстро. Передние семиты попробовали было отступить, но наткнулись на стену из задних, которые поджимались к ним, чтобы оказаться вне зоны обстрела лучников. Там их и догнали мои копейщики. Войлочный плащ был слабой защитой от копий, а кинжалы и топорики семитов слишком коротки, чтобы эффективно орудовать ими против копейщиков, прикрытых большими, широкими и прочными щитами.
Колесницы выехали из-за фаланги и ударили во фланги и тыл семитам. Кочевники дрогнули и побежали. Сперва задние, а потом и уцелевшие передние. Сражение превратилось в избиение удирающих. Колесницы гнались за ними до оврага в дальнем конце плато.