После чего медленно вернулись, собирая по пути трофеи.
С полсотни семитов сдались. Их не убили, как обычно, потому что мне нужны пленники на обмен. Я поставил возле них усиленный караул из эламитов, которые, в отличие от шумеров, не страдали особой неприязнью к кочевникам. Одного, молодого и длинноногого, я отобрал в гонцы.
— Беги к своим и передай, что я жду от них шесть сотен ослов или диких лошадей сейчас и за мое покровительство в будущем по тридцать шесть ослов и сотне баранов каждый год. Ждать буду три дня. Если приведут, я уйду в Лагаш, если нет, буду преследовать, пока не уничтожу все ваши племена, — потребовал я.
Сбор трофеев занял часа три. За это время выкопали ямы и похоронили своих убитых, которых было около полусотни. Вражеские трупы оставили усыхать на солнце. После чего все войско вернулось к обозу, расположившемуся километрах в двух от плато, в ложбине у ручья, предоставив возможность падальщикам попировать.
73
Утром третьего дня прибыли переговорщики от семитов. Их было тринадцать. Наверное, по одному от каждого колена Израилева, если они уже существуют. Все в возрасте под пятьдесят, в шерстяных набедренниках из серой грубой шерстяной ткани и босые. Уверен, что специально вырядились так бедно, чтобы вымолить уменьшение дани. В Ур их сородичи приходили разряженными, как проститутки на чужой свадьбе. Только у одного имелось украшение — на шее серебряная цепочка шумерской работы с медальончиком в виде головы быка, смотрящей вправо.
— Мы пришли к тебе договориться об обмене, — начал обладатель серебряной цепочки с медальоном.
— О каком обмене?! — наигранно удивился я. — Сперва пригоните ослов, а потом будем говорить о всякой ерунде!
— Мы и хотим заплатить дань твоим родственником Мескиагнунной, — нимало не смутившись, продолжил он.
— Повторяю еще раз: сперва ослы, а потом будем говорить об обменах! — продолжал я гнуть свое.
— Если ты не захочешь его выменять, мы убьем твоего родственника, — пригрозил семит.