Я недоуменно моргнула, разглядывая широкий кожаный ремень с прочной пряжкой. Для библиотеки? Но прежде, чем я успела спросить, кастелян вернулся за стол и уткнулся в свои записи.
– Чем застелить постель, даст комендантша, – буркнул он. – Свободна.
Я подхватила неожиданно объемный и увесистый мешок. Сама разберусь что и зачем.
– Теперь поняла, зачем я тебя ждал? – ухмыльнулся Алек, едва я снова оказалась в коридоре.
– Да, спасибо.
Наверное, я смогла бы унести и сумку, и мешок с вещами, но, как назло, заныло плечо, и помощь была очень кстати.
– В общежитие меня не пустят, но до двери донесу. – Прежде чем я успела пикнуть, Алек отобрал у меня и мешок.
– Не стоит, я сама…
– Уймись, – отмахнулся он. – Помнишь, что я говорил? Ты больше не в приюте, так что не отказывайся от помощи.
Я тихонько вздохнула, чувствуя себя неожиданно неловко. Но не отбирать же у него свои вещи?
– А зачем в библиотеке ремень? – спросила я, чтобы сменить тему.
– Пороть нерадивых учеников.
– Да ладно! – опешила я.
Алек кивнул, но долго серьезную мину не удержал, заржал.
"– Для учебников и тетрадей. Складываешь в стопку, перехватываешь ремнем, свободный конец наматываешь на руку. Очень удобно. Заодно и засветить можно… навязчивому кавалеру.
– Ну хватит уже! – взмолилась я.
– Не-ет, – протянул он. – Я не злопамятный, просто злой и с хорошей памятью. И припоминать буду долго.
Я ругнулась себе под нос, а Алек снова рассмеялся.
По дороге в общежитие он показал мне столовую – изящный павильон, скрытый среди деревьев.
– Слева от входа зал для богатеньких, справа – для простых, не перепутай, – добавил он.
– Не перепутаю.
Вот и все пресловутое равенство. Видимо, эта мысль отразилась у меня на лице, потому что Алек пояснил:
– Ничего, конечно, страшного не случится, если ты сунешься с талонами туда, где только за деньги кормят, подавальщицы подскажут, но кто-нибудь вроде того гов… самовлюбленного типа, с которым ты сцепилась, может и съязвить. С одной стороны – разбитый нос, с другой – дисциплинарная отработка, тебе это надо?
– Откуда ты знаешь про того типа? – спросила я.
Дисциплинарная отработка? Декан ничего не сказал. Или за этим он меня и звал?
Алек фыркнул.
– Да уже весь боевой знает. И международники тоже, говорят, их декан рвет и мечет. Он все твердил, что международник – это человек, который не выронит из глаза монокль, даже если подкрасться к нему и пнуть под зад. А тут – драка. Одна радость: первокурсник, и учеба еще формально не началась.