Мысли в ее голове скакали как раззадоренные весной зайцы. Близость Марка будоражила, заставляя кровь быстрее бежать по венам.
Он осторожно, будто прикасался к хрупкому цветку, дотронулся до лица Ирины, мягко погладил щеку. В его взгляде читалось обещание счастья. В глазах Ирины плескалось искреннее удивление, недоверие и вместе с тем трепет зарождающейся страсти.
Его губы нарыли ее рот дерзким, ослепительно жарким поцелуем.
Она зарылась пальцами в его волосы, с пылом отвечая взаимностью. Его руки переместились на девичью узкую талию.
"У нее кружилась голова от близости Марка. Его язык ласкал ее губы, стремясь прорваться внутрь. У нее не осталось сил на сопротивление. И вот его твердый горячий язык проник в ее рот, лаская и изучая. От него пахло только что выпитым кофе и страстью. Поцелуй пьянил и дурманил, точно крепленое вино.
Сладкая эйфория Ирины продлилась недолго. Небо перечеркнула молния, ударил гром. Ливень обрушился на город, точно неведомый гигант перевернул в небе огромный чан с ледяной водой.
— Пора возвращаться. — Ее тихий шепот почти заглушил ливень.
Марк прочитал фразу по губам. Он смотрел на Ирину так, словно она была главной ценностью в его жизни. Отпустить ее в тот миг — все равно что лишиться конечности. Добровольно отрезать себе руку или ногу. На короткое мгновение Ирина стала его частью, неотделимой составляющей. И все же Марк слишком отчетливо понимал: излишняя настойчивость только заставит девушку сопротивляться активнее.
— Я довезу тебя до особняка, — предложил он.
— Лучше возьму такси, — смущенно возразила Ирина.
Поцелуй настолько поразил ее, что она никак не могла прийти в себя. Что вдруг на нее нашло? Она никогда не была холодной, но чтобы вдруг вот так, стоя посреди улицы, потерять рассудок? Так делают только школьницы. А Ирины считала себя достаточно опытной, взрослой девушкой, чтобы сойти с ума от одного прикосновения.
Но, как бы она ни корила себя, не могла унять бешено бьющегося сердца. Поцелуй Марка взбудоражил ее, заставил желать большего.
— Уверена? — переспросил он, не скрывая разочарования в голосе.
Засунул руки в карманы брюк, точно избавляясь от настойчивого желания вновь обнять несравненную горничную, прижать и больше никогда не отпускать.
— Да, так будет лучше, — произнесла она. — Для нас обоих.
Поймала такси и, прежде чем уехать, вернула пиджак жениху.