— Считают ли могавки детей собственностью отца?
— Нет, — успокоил Йен. — Если женщина выгоняет мужа из дома или он уходит сам, дети остаются с ней.
— Тогда… — Сильвия внезапно опустилась на седло и дрожащей рукой убрала выбившиеся волосы. — Тогда… возможно?..
— Возможно, решать не Тайенданегеа, — сухо заметил Йен. — То, что происходит между мужем и женой, остается между мужем и женой. Если только это не мешает жизни других людей. Я хочу сказать, если ты застрелишь своего мужа, могут возникнуть некоторые осложнения.
— Хм… — Какое-то время Сильвия сидела, глядя на усыпанную сеном землю у своих ног. Йен ждал. — Пожалуй, стоило бы застрелить Габриэля, — сказала она и еще немного помолчала, плотно сжав губы. Затем качнула головой и неуверенно встала на ноги. — Однако ты прав. Я этого не сделаю.
С глубоким вздохом Сильвия потянулась к уздечке в руке Йена.
— Сейчас мне нужны рядом мои девочки. Поможешь мне съездить за ними?
Свет быстро мерк; ветер дохнул в сарай вечерней прохладой и зашевелил солому, разбросанную по утрамбованному земляному полу.
— Сходи за своим плащом, подруга. Не то замерзнешь.
* * *До гостиницы было меньше часа езды, но солнце уже скрылось за грядой облаков, хлебной опарой поднявшихся из-за деревьев. Пошел снег.
Йен посадил Сильвию впереди — отчасти под тем предлогом, чтобы она не запутала веревку, на которой вели вторую лошадь. А еще он чувствовал острую потребность защитить женщину: хотя она уже и не голодала, все равно была тоненькой, как сосулька, и такой же хрупкой.
Ветер, слава богу, стих, однако снег валил густо и бесшумно, заглушая все звуки и пригибая ветви сосен и елей. Хотя дорога под копытами лошади хорошо просматривалась, Йен все же поторапливал Генри. Он не хотел сбиться с пути на чужой земле и провести ночь в лесу с Сильвией.
— Я встретила Габриэля в Филадельфии, — вдруг заговорила она. — Мои родители тогда еще были живы, и мы с ним принадлежали к одному собранию.
— Ну, когда я встретил Рэйчел, то был всего лишь индейским разведчиком, — сказал Йен, наблюдая, как пар от дыхания Генри струится вокруг лошадиной шеи.