— Тотис, — позвала Эмили. Он повернулся и подошел к матери. Она крепко обняла и поцеловала его в макушку. Йен увидел сверкнувшие слезы, которые Эмили не прольет, пока сын не уйдет по-настоящему. — Дай ему сейчас, — прошептала она на мохоке и указала подбородком на Йена."
"Йен был слишком поглощен разговором и воспоминаниями, чтобы обращать внимание на обстановку в закутке, но когда Тотис кивнул и побежал к большой корзине с крышкой, наполовину скрытой в нише, он внезапно понял, что в ней.
— Вставай! — сказал Тотис, сдвинув крышку и наклонившись к корзине.
— Один из многочисленных внуков твоего волка, Огвахо, йататеконах, — сообщила Эмили, улыбаясь под стать сыну. — Мы подумали, тебе снова нужен компаньон. Ну же, — подбодрила она Тотиса. — Дай ему.
По-прежнему улыбающийся Тотис обратил взгляд на Йена.
На мгновение вид у Эмили сделался потерянный, но когда Йен сказал: «Спасибо тебе», она снова улыбнулась.
— Итак, — произнесла женщина, — ты назвал моего сына. Позволь мне сделать то же самое для твоего.
Эмили говорила со всей серьезностью, по-английски, переводя взгляд с лица Йена на лицо Рэйчел и обратно.
Йен ощутил напряжение жены и испугался: вдруг это уже слишком для ее внутреннего света? В жарком воздухе длинного дома синяя краска начала оплывать с ее лица вместе с потом, расползаясь по щекам маленькими голубыми потеками и капельками, будто пустившая ростки лоза.
— Нарекаю его Хантером[235], — сказала она.
И под лозой на лице Рэйчел медленно расцвела улыбка.