А потом — грохот, хлюпанье, всплески и вдруг со всех сторон — топот коней… Скачущих на чертовы редуты с кучей орудий.
Грохнули выстрелы, кавалерия разделилась: половина лошадей рванула назад, остальные разбежались в стороны. Гарцуя среди упавших людей и стараясь не наступать на тела, они дергали большими головами и рвали поводья.
Роджер не бежал — не мог. С болтающейся у ноги шпагой он медленно брел по полю и останавливался у тех, кто лежал на земле. Одним он подносил воды или зажимал рану, пока кто-то из товарищей накладывал повязку.
Он нашел раненого паренька и в дыму, по лужам отнес его подальше от пушки.
Снова гул голосов. Четвертая колонна побежала по изрытой земле, чтобы броситься в бой у редута. На его глазах офицер с флагом достиг редута: он что-то кричал, а потом упал с простреленной головой. Маленький черный солдатик в синем и желтом схватил флаг и скрылся из виду за массой тел.
— Боже правый, — произнес Роджер, потому что ничего другого сказать не мог. Он чувствовал, как под промокшей тканью мундира бьется сердце раненого парнишки. Потом оно остановилось."
"Кавалерийская атака была полностью разбита. Лошадей отогнали или увели; некоторые из них, огромные и мертвые, лежали на болотистой земле, другие с паническим ржанием пытались подняться.
Какой-то офицер в яркой форме отползал от дохлой лошади. Роджер опустил тело мальчика и тяжело подбежал к мужчине.
— Все хорошо, — сказал он офицеру, беря его за руку. — Все будет хорошо. Я с тобой.
— Bòg i Marija pomóżcie mi[244], — выдохнул тот.
— Да, верно. Господь тебя не оставит.
Он перевернул раненого на бок, вытащил и оторвал подол рубахи, скомкал его и затолкал мужчине в штаны, прижимая к горячей влаге.
Группа кавалеристов, говорящих враз на нескольких языках, оттолкнула Роджера с дороги, подняла офицера на руки и унесла прочь.
Стрельба по большей части стихла. Пушка молчала, но в ушах будто звенели пожарные колокола; голова раскалывалась.
Роджер медленно сел в грязь и почувствовал, как дождь стекает по лицу. Он закрыл глаза. И спустя некоторое время слова вернулись к нему.
— Из глубины взываю к Тебе, Господи.