Многие пока сидели тихо — хотели посмотреть, что будет. Окажусь ли я слабаком? Сдамся? Или позволю себя схватить? Приедет ли сюда кто-нибудь вроде майора Фергюсона? Предатели боятся действовать в открытую, однако стоит только проявить к ним… — он махнул свободной рукой в сторону письма, — …милосердие, позволив им сохранить не только жизни, но также землю и оружие, как нерешительные поднимут голову и тут же к ним примкнут.
Не только жизни…
Земля вдруг ушла у меня из-под ног. Я всегда была уверена, что происходящие во внешнем мире события никогда не затронут Ридж, что он останется надежным убежищем.
Не только их жизни… Наши тоже.
Джейми вряд ли сумел бы отразить более крупную атаку на Ридж с имеющимся количеством людей и ружей без помощи извне.
— Понимаю. — Я сглотнула подступивший комок и медленно подняла письмо. За именами мужчин я видела лица женщин. — Только… не могу не сочувствовать их женам. — И детям тоже, но женам все же больше. Помимо забот о доме и детях им приходится расхлебывать последствия поступков мужей.
Я не знала, разделяют ли они политические взгляды своих мужчин. В любом случае их ждет теперь другая жизнь. Или смерть.
— Колокольчик, книга и свеча[285], — сказал Джейми, продолжая смотреть на меня участливым взглядом.
— Что?..
— Позвони в колокольчик, захлопни книгу, задуй свечу, — тихо произнес он и коснулся лежащей у меня на коленях бумаги.
Не успела я ответить, как на лестнице послышались тяжелые мужские шаги, а затем в дверь постучали.
— Войдите! — Голос Джейми звучал совершенно обыденно.
Дверь отворилась, и вошел лейтенант Эстерхази. Казалось, он постарел на два десятка лет.
— Сэр! — официально обратился он к Джейми, вытянувшись по струнке перед кроватью. — Мой… то есть лейтенант Бембридж так и не вернулся. Разрешите мне отправиться на поиски?
Я изумленно посмотрела на мужа, но тот и бровью не повел.
Джейми прекрасно умел скрывать свои чувства, но сейчас не стал утруждаться. Если отпустить Эстерхази, куда тот может пойти и с кем встретиться? Очевидно, Джейми был сейчас не в состоянии защищать ни себя, ни свое жилище — не говоря уже о том, чтобы патрулировать окрестности.