Господь Бог наш, славим Тебя за Христа Господа.
Славим Тебя за приобщение к Церкви;
Славим Тебя за ниспосланную веру,
Дабы из рода в род восхвалялись великие дела Твои;
Славим Тебя за молитвы, возносимые по всему миру,
Славим Тебя за пример и служение святых в веках.
Господь Бог наш — Отец, Сын и Святой Дух, славим Тебя.
Аминь.
\
В Париже молодые люди — двадцать человек, он посчитал — распростерлись в своих чистых белых одеяниях ничком на каменном полу, воздев руки над головой в знак подчинения.
Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа,
Ты призываешь нас по Своей милости;
Ты поддерживаешь нас Своей силой.
Из рода в род Твоя мудрость питает наши нужды.
Ты послал единственного Сына Своего, Иисуса Христа,
Быть апостолом и первосвященником нашей веры
И пастырем наших душ.
Своей смертью и воскресением Он победил смерть
И, вознесшись на небеса,
Излил Свой Дух,
Обращая иных в апостолов,
Иных в пророков, иных в проповедников,
Иных в пасторов и учителей,
Дабы снарядить всех для служения
И созидания тела Его, Церкви.
Мы молим Тебя
ИЗЛИТЬ СВОЙ ДУХ СВЯТОЙ НА ТВОЕГО СЛУГУ, Роджера Джеремайю, КОТОРОГО МЫ СЕЙЧАС, ОТ ТВОЕГО ИМЕНИ И СОГЛАСНО ТВОЕЙ ВОЛЕ, ВОЗЛОЖЕНИЕМ РУК ВОЗВОДИМ В САН СВЯЩЕННОСЛУЖИТЕЛЯ ЕДИНОЙ, СВЯТОЙ, КАТОЛИЧЕСКОЙ И АПОСТОЛЬСКОЙ ЦЕРКВИ, НАДЕЛЯЯ ЕГО ВЛАСТЬЮ ВЕРШИТЬ ТВОЕ СЛОВО И ТАИНСТВА.
И это пресвитериане, не склонные к зрелищам… Глубоко вздохнув, Роджер Мак закрыл глаза, и у Джейми, ставшего свидетелем его капитуляции, защемило сердце.
Он не обращал внимания на теплые капли, падающие на руки. По церкви прошел благоговейный, радостный ропот, и Роджер Мак встал; лицо его было мокрым от слез и сияло, как солнце.
* * *Мы добрались до своей постели только ближе к полуночи. Хотя стихийная пальба из ружей к этому времени уже прекратилась, я все еще слышала вдалеке звуки торжества и песни — весьма нерелигиозного содержания — под аккомпанемент единственной скрипки, нестройно вплетающейся между голосами.
Я буквально падала замертво от усталости и пережитых эмоций. Не представляю, как Брианна, а тем более Роджер все еще держались на ногах — по пути в дом я видела их в тени большого черного ореха, где они стояли в обнимку и целовались.