* * *Дождь прекратился, хотя капавшая с листьев вода издавала похожий звук. Пользуясь передышкой, кто-то разжег крошечный костер (видимо, догадался взять с собой немного растопки), но тот едва шипел в сыром воздухе, и при смене ветра собравшихся заволакивало клубами дыма. Джейми непроизвольно вдохнул и закашлялся, щуря слезящиеся глаза на большую темную фигуру Бенджамина Кливленда, который в резких выражениях и бурно жестикулируя обращался к нескольким фигурам поменьше.
— Йен, — сказал Джейми, вытирая лицо рукавом, — сходи за полковником Кэмпбеллом, хорошо? Расскажи ему, что затевается.
Йен покачал головой — в темноте едва заметно двинулась его шляпа.
— Нет, дядя. Что бы ни затевалось, это произойдет в ближайшие несколько минут.
— Что, кишка тонка, свиное отродье, черт вас дери! — говорил Кливленд — впрочем, довольно мягко — одной из меньших фигур. — Нам негде держать пленных, да и была нужда их судить. Носом чую тори. Вздернем их — и дело с концом!
Мужчины мялись и нерешительно бормотали, однако Йен-младший был прав; Джейми чувствовал изменившееся настроение группы.
Не иначе как у него при себе дюжина удавок, просто на всякий случай, — раздраженно, со злостью подумал Джейми. Он протиснулся между двумя мужчинами и подошел достаточно близко к Кливленду, чтобы прервать его громким окриком.
— Stad an sin![330] — проревел он. Как и рассчитывал Джейми, Кливленд озадаченно повернулся.
— Фрэзер? — спросил он, вглядываясь в туманную тьму. — Это вы?
— Он самый, — не понижая голоса, ответил Джейми. — И я не позволю вам сделать из меня убийцу!
— Ну, если вас это беспокоит, мистер Фрэзер, — произнес Кливленд с изысканной учтивостью, — просто развернитесь и топайте обратно к жене, чтобы не мучиться угрызениями совести.
При этих словах многие в толпе рассмеялись, хотя все еще звучали несогласные выкрики: «Убийство! Он прав! Это чертово убийство, без суда!» Ветер снова переменился, и дымная завеса, скрывавшая пленных, рассеялась, явив шеренгу из шести человек, пытающихся устоять на ногах со связанными за спиной руками.
— Пресвятая Мария! — пробормотал он. Йен проследил за его взглядом и произнес нечто похожее на языке могавков.