Папа, как следует надышавшись и набравшись мужества, ахнув, плюхнулся в воду и исчез в глубине. Вода была прозрачная и, когда она успокоилась, мне хорошо было видно, как он, путаясь в водорослях, заводит первую веревку под нос лодки и как затем стремительно вылетает на поверхность.
Отдышавшись, папа снова нырнул и проделал то же самое у кормы. Правда, не с одного раза.
Когда он вылез на плот, у него так стучали зубы, что я не смог разобрать, что он хочет сказать.
Мы поскорее перебрались на «ступеньку» к костру.
– Что ты хотел сказать? – спросил я, когда к нему вернулся дар речи.
– Жуть! – одним словом обрисовал папа свои ощущения.
Но главная работа была сделана.
Мы снова перебрались на плот, натянули и накрепко завязали веревки и в ожидании отлива пошли на охоту.
Побродили по лесу. Спугнули стаю куропаток. Но папа не успел выстрелить, и они скрылись за деревьями.
По-моему, он просто не хотел сейчас стрелять в живое: слишком сильное потрясение мы испытали в заливе, за косой.
– Пойдем к морю, – сказал папа. – Постреляешь в цель.
Обойдя «бидон» стороной, мы спустились на берег. Здесь он был весь покрыт булыжниками, которых становилось все больше – море отступало от берега.
Мы отыскали среди камней большой белый пенопластовый шар – поплавок, оторвавшийся от рыбацких сетей. Бросили его в воду, и он стал, плавно покачиваясь на волнах, все дальше отплывать от берега.
Папа зарядил ружье, строго повторил правила безопасности и протянул его мне.
Я прицелился в поплавок и нажал спуск. Ружье сильно ударило меня в плечо своим прикладом, далеко от шара хлестнула по воде дробь и запрыгала рикошетом по волнам, пока не ослабла и утонула.
– Ошибка, – сказал папа. – Стреляй в тот момент, когда поплавок замрет на гребне волны – вверх уже не поднимается, а вниз еще не пошел. И прижимай крепче приклад, а то плечо отобьешь. Понял?
Я кивнул и снова выстрелил. На этот раз удачнее – поплавок отпрыгнул в сторону, видимо, несколько дробинок его зацепили.
– Молодец, – сказал папа. – Очень неплохо для начала. Дай-ка мне.
Он постоял некоторое время, опустив ружье, держа его почти у колен, потом вдруг резко вскинул и мгновенно выстрелил. Белый шар словно взорвался – исчез, разлетевшись мельчайшими крошками.
– Тоже неплохо, – скромно похвалил я папу.
Мы еще немного постреляли, а потом папа сказал: «Пора», и мы полезли в свой «бидон».