В глазах Карине он выглядел стариком, хотя ему не было еще и тридцати. Этот человек был ей незнаком.
Чисто внешне Карине ничего собой не представляла, ее лицо не было отмечено такой индивидуальностью, как лицо Мари. Но она рано начала развиваться, у нее уже начала округляться грудь, что было хорошо заметно под тесным свитером.
Мужчина был из тех, о ком на языке юристов можно сказать: «слабо развитые душевные качества». Он был вполне нормален, но не мог соразмерить свои желания и наклонности с принятыми в обществе нормами.
Он принялся болтать с Карине и показался ей симпатичным. Он много знал о природе и о животных, и девочка охотно слушала его. Ей очень хотелось показать ему заросшую цветами поляну. Он охотно поехал с ней, возможно, считая, что она сама нуждается в его обществе. Такие люди, как он, легко переворачивают все с ног на голову.
Поляну не было видно с дороги. Проехав немного по узкой тропинке, они положили велосипеды на траву и пошли пешком по сочной траве, среди которой цвели фиалки и золотистые лютики.
– Смотри, – сказала Карине. – Божья коровка!
Маленькое насекомое ползло по ее руке.
– А здесь цветут манжетки, – сказал мужчина, садясь на траву. – Не правда ли природа фантастична?
– Да, она великолепна, – ответила Карине. Он хлопнул ладонью по земле, заросшей травой, и она села рядом с ним, по-прежнему держа на ладони божью коровку.
– Что ты имеешь виду?"
"– В мире так много несправедливостей, так много ненужных страданий.
– Такова жизнь, – банально заметил он. – А здесь просто чудесно! Знаешь, что я хочу?
– Что?
– Лечь на спину и проспать здесь всю ночь. Услышать на рассвете голоса птиц, увидеть сверкание росы на паутине…
– Мне бы тоже этого хотелось, – мечтательно произнесла Карине.
– Тогда давай так и сделаем. Она испуганно посмотрела на него.
– Но мне пора идти домой. Дома не знают, где я.
– Можно и не всю ночь, – усмехнулся он. – А только чуть-чуть, прямо сейчас.
При этом он, смеясь, повалился на спину и так и остался лежать среди травы. Смущенно, но весело Карине сделала то же самое.
– О, я потеряла свои лютики, – воскликнула она и принялась собирать их среди травы.
– Ничего, найдутся, нарвешь еще, – беспечно произнес он, когда она снова легла на траву, и подложил ей под голову свою руку.