Но он подумала, что вряд ли кто-то будет подозревать человека, добровольно идущего в пасть льва, и позвонила у входа, немея от страха.
В прихожей она увидела несколько норвежских и немецких офицеров, которые удивленно спросили у нее, кто она такая. Все они были уже настолько пьяны, что едва ли услышали ее ответ.
За исключением одного. Он был одет в норвежскую униформу и не спускал с нее глаз, пока она поднималась по лестнице. Сама же она почти не обратила на него внимания, почувствовав лишь легкую неприязнь при виде обращенного к ней взгляда и расслабленного от алкоголя лица.
Хозяин дома один раз зашел в комнату, когда она болтала с хозяйкой о косметике. Карине заметила, что хозяйка очень ограничена в своих движениях – и не только в физическом смысле. И Карине было искренне жаль эту утонченную даму, фактически заключенную в двойную тюрьму: инвалид, находящийся под надзором властолюбца, сторонница сопротивления – в нацистском доме. К тому же ее муж, этот нацист, изменял ей.
Когда он ушел вниз, женщина тихо сказала:
– В тумбочке.
Взяв ключ, Карине принялась спешно открывать ящик, смертельно боясь, что он вернется.
– Среди бумаг. Коричневый конверт. Найдя конверт, она сунула его в карман платья под плащом, торопливо произнеся при этом:
– Да благословит вас Бог!
Женщина в инвалидной коляске благодарно и печально улыбнулась и помахала ей рукой. Торопливо спускаясь по лестнице, Карине чувствовала такой страх, будто у нее лежал не конверт, а динамит.
Но никто не остановил ее. Она увидела только двух служанок, которые прошли через прихожую в столовую, неся блюда с такой снедью, о которой остальные могли только мечтать. Было ясно, что все теперь садились за стол.
Карине быстро выскочила за дверь.
Чтобы поскорее добраться до того места, где стоял грузовик, она пошла коротким путем через сад, по территории соседней виллы, мимо прачечной, и свернула на лесную тропинку, и там – где никто не мог увидеть ее – дорогу ей преградил норвежский фронтовик.
Она так и не узнала, что он там делал. Вряд ли он поджидал ее здесь, скорее всего он просто перебрал и теперь пытался опорожнить желудок. В его глазах был пьяный блеск. Достать спиртное было в то время трудно (если только люди не гнали самогон у себя во дворе), но его немецкие друзья, с присущим им благородством, предложили ему доброкачественный продукт, так что трудно было отказаться.
Люди по-разному реагируют на алкоголь.