Это ведь только у продавца-торопыги быстро получается: «Сорок да сорок – рубль сорок. Спички брали? Нет. Пять двадцать!» Нам такая бухгалтерия не годится. Бывает, действительно поначалу сказать нечего, а когда обмозгуется все, смотришь, и разговор получается, а?
Антон вздохнул и стал рассказывать. Стуков слушал внимательно. Дымил сигаретой, изредка задавал уточняющие вопросы. Когда Антон пересказал содержание разговора со Светланой Березовой, он долго сидел задумавшись, будто припоминая что-то очень давнее, серьезное!
Антон заговорил снова:"
"– Доказать причастность Мохова, а возможно, и Костырева, по-моему, будет нетрудно.
– Три с половиной тысячи, говоришь, недостача? – переспросил Стуков.
Но ведь большую часть их сразу забрала «Сельхозтехника», – возразил Антон.
– Вот этого как раз «знающий» и не знал. Поэтому круг сужается, – Стуков прищурился, закурил новую сигарету. – Не будем, Антоша, пока над этим ломать голову. Завтра предварительно допросишь Мохова и Костырева, прощупаешь их. Смотришь, горизонт и расширится, дело прояснится.
Антон достал из портфеля взятые у Березовой письма, одно из них подал Степану Степановичу. Стуков неторопливо надел очки, поразглядывал конверт так и сяк. Возвращая его Антону, с сожалением сказал:
– Не то, совсем не походит.
– На что не походит? – спросил Антон.
– Очень трудное дело, около месяца вместе с прокуратурой ведем – и пока безуспешно.