Поздоровавшись с Медниковым, как со старым знакомым, он протянул загоревшую до черноты жилистую руку Антону и, не выпуская его ладони из своей, удивленно спросил:
– Никак, Игната Бирюкова сын? Антон кивнул головой.
– Ну, голубчик, тебя без паспорта опознать можно. Копия бати: лоб упрямый, глаза, что небо голубое. Судя по плечам, и силушка батина досталась, а? Игнат-то в молодости однажды на спор годовалую телушку кулаком по лбу приласкал, та и копытца отбросила.
Медников захохотал:
– Не знал, что лично знаком с потомком русского богатыря.
Чернышев повернулся к нему:
– Истинную правду говорю. Силен его батя в молодости был, ох силен! – и заторопился: – Ну, поехали, голубчики, поехали. Дорогой поговорим. Мой «оппель-председатель» урчит у подъезда.
«Газик» промчался мимо железнодорожного вокзала, встряхнулся на рельсах переезда, вильнул по окраинным улочкам райцентра и, оставляя за собой разрастающийся шлейф пыли, вырвался на широкое, со щебеночным покрытием, шоссе.
– Значит, осуществил свою мечту?
– Какую? – не понял Антон.
– Рассказывал мне Игнат, что ты еще в детстве любил разные тайны разгадывать.
– А-а… – улыбнулся Антон. – Осуществил.
– Вот у нас тебе тайна и подвернулась. По порядку рассказывать или вопросы будешь задавать?
– По порядку.
– Не знаю, насколько мои предположения правильны, но, думаю, случай с нашим колодцем заслуживает внимания, – начал Чернышев.
То ли по этому поводу, то ли по другому, не помню, колодец забросили, стали воду из родничка брать. Последние годы на культстане никто не жил, и о колодце вообще забыли. А нынче сенокос трудный. То раздождится, как на пропасть, то жарища невозможная ударит.
Чернышев замолчал, полез в карман за папиросой. Медников не упустил случая «стрельнуть».
– Поэтому и решили колодец восстановить? – поторопил Антон."
"– Да, решили вычистить его.