Пока здесь в командировке вкалываю, сельскому хозяйству помогаю, она закрутилась в городе». Я отказываюсь, он силком толкает: «Бери!» Ну, думаю, черт с тобой, протрезвишься – сам назад попросишь. Правда, он тут же в долг червонец стал цыганить. У меня деньги были с собой, не жалко. Набралась десятка, отдал. Вот и все. С тех пор этого шофера ни разу не видел.
– А до этого не приходилось с ним встречаться?
– Нет.
– Номер машины или хотя бы буквенный индекс не запомнил?
– Черт бы там запоминал, в грязи по уши все было.
– Хоть что-то во внешности шофера ты запомнил? _ Мордастый такой дядька, лет под сорок. Помню, бутылку С пивом зубами открывал. Первый раз такое видел, удивился, как он зубы себе не выворотил. – Сейчас не удивляешься?
– Сейчас у нас Сенька Щелчков, который Маркела Маркеловича на «газике» возит, таким манером с бутылками пивными расправляется. – Столбов помолчал. – Наверное, из приезжих тот шофер был. К нам же каждую осень со всей страны на уборку съезжаются помощники.
– Постарайся, Виктор, подробности вспомнить, – Антон почти умоляюще посмотрел на Столбова: – В таком деле иногда второстепенная деталь может все, как прожектором, осветить.
Столбов сплюнул на землю отжеванный кончик папиросного мундштука.
– Так уговариваешь, как будто я враг себе. Еще тогда, как он всучил мне сверток, предчувствие было: не иначе – ворованное. Затем прошло. Сто лет бы эти туфли с косынкой у меня провалялись, если б Марина их не увидела.
– Трудно сейчас сказать.
– Я ведь знал, что он должен приехать…
– От кого?
– Сначала Слышка рассказал. В деревне все почему-то тогда считали, что я влюбился в Марину.
– О колодце нового ничего не вспомнил?
– Что о нем вспомнишь нового? Вот разве… бадья обычно у колодца на земле стояла, а в тот раз, утром, оказалась в колодце. Вода зачерпнута была, и кот в ней. То ли прыгнул и загремел с бадьей в колодец, то ли его туда кто швырнул. И голова у кота вроде разбита была, ну да я к нему особо и не приглядывался.